— Снова перешла на “ты”?
Я уверенно киваю, отчего между нами ненадолго повисает пауза, и я начинаю опять смущаться, но не от взглядов Бориса, а от своих смелых мыслей, которые и не думают меня покидать.
Хочется накрыть его руку своей ладонью, но такого я, конечно, себе позволить не смогу, даже если выпью бокал вина. К тому же в моих мечтах всегда происходит по-другому, например, как в ту ночь, когда мы пробили колесо.
Борис открывает рот и хочет что-то сказать, и это что-то, скорее всего, мне очень понравится, судя по хитрому прищуру зеленых глазах, но голос позади его перебивает и заставляет меня вздрогнуть.
— Боря?
Поворачиваюсь и вижу знакомое женское лицо, а когда до меня доходит, где я его видела и что оно принадлежит Лениной маме, чувствую себя так, словно меня окатили ведром холодной воды.
— Здравствуй, — холодно произносит Борис, глядя на нее. Если бы таким тоном он заговорил со мной в день нашего знакомства, я бы без раздумий выпрыгнула из машины и ни под каким предлогом больше не появилась бы в доме Тихоновых.
— Я тебя случайно заметила и решила подойти поздороваться… — Взгляд Лениной мамы падает на меня, наполняясь сильнейшим замешательством, которое через пару секунд сменяется узнаванием.
— Сона! А я тебя сначала и не узнала… — ее голос вибрирует удивлением и непониманием. — Выросла так… А ты теперь в Москве? И что?..
Она обрывается, но я и сама догадываюсь, о чем она хотела спросить.
Что ты делаешь в компании моего, пусть и бывшего, мужа?
— Здравствуйте, Виктория Константиновна… — еле слышно сиплю я, мечтая сползти под стол. От скандальности ситуации трясутся руки. В шестом классе я как-то оставалась в их квартире с ночевой, и наутро она готовила нам с Ленкой завтрак и заплетала волосы. — Да, я сейчас в Москве… В университет поступила…
Рот Лениной матери формирует идеальную «О», и она переводит недоуменный взгляд на Бориса. То ли от шока во мне проснулся дар ясновидения, то ли я так сильно себя накрутила, что буквально слышу ее немой вопрос: «Серьезно? Встречаешься с подругой нашей дочери?».
— Сона работает у меня в офисе, — все с тем же льдом в голосе произносит он. — А ты уже наверняка куда-то опаздываешь.
Побледнев, женщина бормочет «всего доброго» и, окинув меня беглым взглядом, уходит. Дрожащими пальцами я тянусь к стакану с водой и пью жадными глотками.
