Я ведь влюблена в него по уши. Ни к одному живому человеку я не испытывала подобных чувств, когда от одного его взгляда подкашиваются колени, когда хочется часами любоваться чертами его лица и наслаждаться звуками голоса. Когда кажется, что в мире нет ничего совершеннее."
"— Послушай, Сона, — тон Лениного отца мягкий, успокаивающий. — Того, что случилось ночью на трассе, не должно было произойти. И ты в этом совершенно не виновата. Это полностью моя ответственность, так же, как и случай со вчерашним ужином, который, очевидно, тебя обнадежил.
Я перешел черту, за которую заходить не стоило. Эта ошибка целиком на моей совести. Нужно было понимать, что ты не готова. И я тоже.
Мои губы начинают трястись. Что значит «не готова»? И почему он называет тот поцелуй и ужин ошибкой? Он ведь сам был инициатором. Он, а не я.
— Я готова пойти на все, чтобы быть с тобой… Не нужно меня обвинять меня в трусости.
Отец Лены успокаивающе поднимает руки.
— Я тебя ни в чем тебя не обвиняю, малыш. Просто наверняка были вещи, о которых ты не подумала, мечтая об отношениях с мужчиной вдвое тебя старше. Например, что будет, если о них станет известно Лене или кому-то из твоих ближайших родственников.
Я открываю рот и закрываю. Как? Он будто подслушал мои вчерашние мысли.
— Ты чуть сознание не потеряла в присутствии моей бывшей жены, — поясняет он, правильно расценив мое замешательство. — Повторюсь, я тебя ни в чем не обвиняю.
Такая реакция нормальна в твоем возрасте. Как я и говорил, правильнее для тебя встречаться с ровесниками.
— Да, я растерялась… — в отчаянии шепчу я. — Но разве это преступление? Я просто не ожидала… И да, испугалась, что будет, если о наших отношениях вдруг узнает Лена.
— А теперь представь, каково мне, — перебивает меня Борис. — Ты можешь потерять подругу, которых за жизнь у тебя будет еще много, а я могу навсегда лишиться единственной дочери.
— Но… — От наваливающейся безысходности, из глаз вытекают первые слезы. — И что тогда делать?
На лице Бориса появляется подобие вымученной улыбки.
— Ничего не делать, малыш. Просто жить дальше. Ничего непоправимого между нами не случилось. Если ты захочешь съехать, я пойму и на шантаж дочери больше не поддамся. И с жильем, разумеется, помогу.
— Ты все время говоришь обо мне, но как же твои чувства?! — гневно выкрикиваю я.
