Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
На ней были джинсы и свитер с высоким горлом, должно быть, она все стеснялась своего шрама, и ему очень хотелось ее поцеловать, но он не знал, можно ли.
Он вообще больше ничего не знал.
Она скинула ботинки, сунула куда-то куртку и пошла по дому, трогая руками стены и странно улыбаясь, словно здоровалась со старым знакомым.
Он ушел на кухню, но тут же вернулся. Ему было страшно, что она исчезнет, пока он будет возиться с мясом.
— Хочешь, камин затопим?
— Хочу.
— Я сейчас.
Она оглянулась от раздвижных дверей, которые выходили на другую сторону дома.
— Ты камин, а я сделаю ужин. Давай?
Он сосредоточенно кивнул.
Он укладывал в камине дрова и все время прислушивался к звукам, которые раздавались у него за спиной. Вот стукнула крышка. Зазвенел стакан. Вот вода полилась, а вот холодильник закрылся.
Она возится у него на кухне. Она приехала и теперь собирает им ужин.
Он устроил шалашик из щепок, щелкнул зажигалкой, подождал, пока деловитое пламя не взберется наверх сухого поленца, поднялся с корточек и проверил вытяжку.
— Подожди, и нечего холодеть. — Это было сказано сердцу, которое холодело. — Подожди, еще ничего не известно.
— Максим, ты со мной разговариваешь? — издалека спросила Катя.
— Нет.
Она подошла и стала у него за спиной.
— Через пять минут все будет готово, — сказала она. — Разогревается.
Он покивал.
Пламя в камине разгоралось все веселее, и где-то в отдалении по деревянным полам громко протопал еж.
Катя Самгина вдруг сзади обняла Максима, стиснула сильно-сильно и положила голову ему на плечо.
— Я не думала, что это будет так трудно, — выговорила она, и он услышал, что она плачет. — Ужасно трудно!
— Кать, ты что?!
Он перехватил ее руки и сделал попытку повернуться, но она не дала.
— Подожди, не смотри пока на меня, — попросила она жалобно. Он никогда не слышал у нее такого жалобного голоса. — И не обращай внимания, я теперь все время плачу.
— Катя!
— Я не хочу навязываться! Я не могу! Но я должна тебе сказать! Только ты знай, что тебя это ни к чему не обязывает, и вообще, это мое личное дело, и больше ничье! Но ты должен знать… — Тут она запуталась и остановилась, и он все-таки повернулся и взял ее за плечи.
— Не смотри на меня! — сказала она быстро.
Конечно же, он смотрел во все глаза. У нее было бледное лицо с темными кругами под глазами, и глаза зажмурены крепко-крепко.
— У меня будет ребенок, — выпалила она так же быстро. — От тебя. И не говори мне ничего, не смей ничего говорить! Я уже все решила, я сама, сама!..
