Тем временем Надежда стояла в дверях отеля, чувствуя под ногами полированные плиты и глянцевые стеклышки. Жизнь здесь была словно заморожена, ожидая новых гостей, но внутри было еще более пусто и холоднее, чем за пределами. Атмосфера отеля последней надежды держала время в кулаке, создавая невероятную тишину вокруг....
— А вы ее любили? — спросила она после того, как объяснила.
— Да.
— И вы долго были женаты?."
"— Восемь лет. И еще жили вместе, когда учились в университете в Нью-Йорке. Она была смешная. Не умела говорить, не умела держаться. Потом всему научилась. Она талантливая и быстро все схватывает.
— И что вы теперь будете делать?..
Он не понял.
— Что именно я буду делать?..
— Да, да! Что вы будете делать? Как вы станете жить? Куда денете ваши восемь лет, университет, воспоминания, фотографии?! Куда вы денете жизнь, которой жили раньше и которой больше никогда не будет?!
— Вы так спрашиваете, — сказал он серьезно, — как будто я знаю ответы на эти вопросы.
— А вы не знаете?
— Нет.
— И я не знаю! Но я сегодня целый день хочу позвонить мужу, и все время думаю только о том, чтобы вы от меня отвязались и чтобы я могла просто набрать его номер и услышать его голос! Вы это понимаете?!
— Понимаю, — согласился Дэн Уолш. — Только ничего хорошего из этого не выйдет.
— Почему?! — закричала Надежда. — Ну откуда вы знаете, что не выйдет?! Вы что, пророк?! Кумская Сивилла?! А вдруг он сидит и ждет, и смотрит на телефон, и думает только о том, что я ему не звоню?! Вдруг он не решается мне позвонить, потому что он гордый и сильный человек и не может перешагнуть через себя?! А я позвоню, и все вернется и станет как было?! А вы мне мешаете! Вы и Лидочка!
— Я вам не мешаю, — процедил американец сквозь зубы.
— Да! — крикнула Надежда.
И она выхватила из сумки телефон.
Слезы текли и капали на панель мобильника, и руки отчего-то тряслись, как будто она шизофреник или алкоголик. Нужно сходить к доктору Трутневу. Пусть он ей валокордин, что ли, дает! По тридцать капель ежедневно!
Американец не пошел ни к черту, ни в «Англию».
Надежда проводила его взглядом. В трубке длинно гудело.
— Да, — сказал совсем близко уверенный голос человека, по которому она так печалилась и который ее разлюбил. — Да, я слушаю!
— Павлуш, привет, — быстро выговорила она и утерла слезы.
