Автор
В отеле «Дэсэо» ждут тех, кто ищет уединение и отрыв от повседневной суеты. Здесь нет проблем и исключений — только тишина ночей и спокойствие лагеря. Каждый гость получает номер по своему вкусу, созданный для глубоких размышлений и самопознания.
Он невероятно постарел за последние пару лет, и почему-то изменения становятся мне заметны только сейчас, когда я, стоя под весенним противным дождиком, провожаю взглядом чёрный Мерседес, который увозит Кретова в аэропорт.
Странное чувство потери распирает изнутри, тоскливо посасывая под ложечкой – я его больше не увижу. Гоню противные мысли прочь, отмахиваясь, как от назойливых мух, но в глубине души понимаю, что больше не загляну в эти глаза, смотрящие на меня с теплотой и толикой отцовской любви. Ещё несколько минут стою перед входом в отель, пока автомобиль окончательно не скрывается из вида и, отгоняя гадкие мысли, возвращаюсь обратно, чтобы продолжить рабочий день.
‒ Лана, ‒ знакомый голос окликает, а я не желаю поворачиваться, зная, что это брат. Ко мне на работу он может заявиться лишь при одном условии – попросить денег.
‒ Миша, что ты здесь делаешь? ‒ готова к просьбе и к нравоучениям тоже готова.
‒ Сестричка, дай денег, ‒ ожидаемо. ‒ Мы с ребятами в центр собрались, а я на мели.
‒ Ты всегда на мели, ‒ включаю старшую сестру. ‒ Найди работу в конце концов. Тебе двадцать один, не стыдно клянчить у меня по рублю на развлечения и девушек?
‒ Началось, ‒ закатывает глаза, ‒ ты можешь просто дать денег и промолчать? Каждый раз одно и тоже.
‒ Так будет до тех пор, пока ты не устроишься в жизни и, наконец, позволишь мне жить своей собственной.
‒ Да живи, я, что, мешаю? ‒ фыркает, словно подросток, хотя этот подросток выше меня почти на голову и шире в плечах раза в три.
‒ Миш, я хочу, чтобы устроился, нашёл своё место, понимаешь? Ты не можешь всегда жить со мной и перекладывать свои проблемы на мои хрупкие плечи. Напоминаю, я женщина, которая не всегда способна решить твои проблемы, а ты мне их подкидываешь с завидной регулярностью.
‒ Да ладно. Последние пару месяцев ничего не происходило, – засовывает руки в карманы джинсов, вжимая голову, чтобы закрыться от моросящего дождика.
‒ Для тебя достижение! ‒ развожу руками. ‒ Целых два месяца! Надо же! Рекорд! Сколько протянешь-то в рекорде?
‒ Лан, дай пару тысяч, а? Пожалуйста.
‒ А тебе какие нужны, чтобы сразу миллионы зарабатывать? Начни с малого. Я начинала обычной горничной, чтобы тебя было чем кормить. Носом не воротила, когда толчки мыла и убирала за другими, а ты у нас оказывается привереда редкостная.
‒ Минутка нравоучений окончена? ‒ поднимает тёмную бровь, всё же ожидая денег.
