Если он направил свои умения на пользу Совета…
— Мой отец запечатал мой Дар, получив предсказание от пифии, — сообщила я королю. — Он знал, что у его жены, моей мамы, родится ледяная визарда.
— И он погиб? — уточнил Гильбет.
— При странных обстоятельствах.
— Тогда закроем эту печальную страницу вашей истории. Было пророчество, этого достаточно. Будем откровенны, Эвери. Вы мне не нравитесь.
Я чуть было не брякнула, что это взаимно.
— Вы представляете собой новую силу, о которой я ничего не знаю, — пояснил король. — Ледяные визарды не рождались уже сотню лет. Я не знаю, что от вас ожидать. Вы быстро приобрели союзников. Сначала Седрины, потом Люминоры – не просто члены Гнезда, а Старейшины. Вы возрождаете утраченное искусство выводить вайзов из нечисти и нежити.
— Вы сами ободрили эту идею, — напомнила я. — Вы дали добро Ксандру О’Дулли.
— Верно. Но как этот чванливый эльф перекинулся на вашу сторону, Эвери? Не слишком ли много сторонников?
— Клянусь, что не собираюсь каким-то образом оспаривать чью-то власть и права, — сказала я. — Все, что мне нужно – моя семья и ее безопасность и… мое дело, чтобы наш род процветал и дальше.
— Это клятвы мне недостаточно.
— Я могу поклясться на крови…
— … демона, — небрежно бросил Гильбет. — Как раз один из них ждет вас в Гнезде Балейнов.
Выйдя в сопровождении стражников и таинственного человека в плаще, я была уверена, что это Дуарт Скелл, и даже собралась обратиться к нему по имени. Но внезапно в одном из мрачных коридоров мне встретился настоящий Дуарт Скелл — вместе с сыном. Оба мы вздрогнули от неожиданности. Скелл резко побледнел, увидев мою охрану.
Я хотела пройти мимо, но бывший хрономаг окликнул меня:
— Госпожа Люминор! Могу я украсть у вас минутку внимания?
Я вопросительно посмотрела на стражу. Человек в плаще что-то коротко буркнул, и охрана отошла в угол, как и сам маг.
— Сейчас не самое подходящее время для разговоров, — холодно сказала я.
— Понимаю. Я был свидетелем пробуждения вашего Дара.
— Вы были свидетелем... многого, — огрызнулась я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
— И это я тоже признаю. И хочу попросить прощения, — мужчина потер лоб, его голос дрогнул. — Это было... глупо, по-мальчишески. Я влюбился и пытался добиться своего.
— Насколько я знаю, вы не брезговали никакими методами. У вас были союзники. Вы пытались меня опорочить.
— Я раскаиваюсь. Лэнья Риона... ею двигала месть. Не вам – вашему отцу. На некоторое время мы объединились...
