Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
При этом, конечно, ничего не узнали, зато по глупости сами проговорились ребенку и про очкарика, и про Тулу. Узнав это, Евдокия взбесилась.
— Сплетники бесстыжие! Ну я вам всем устрою тут Хиросиму! — гаркнула она, когда к ней председатель месткома подкатил с завуалированным вопросом.
Устроить она, конечно, что-то непотребное и склочное могла. Но изменить ситуацию была уже не в силах. Слух пророс корнями в почву поселка Суворово, монументально утвердился. И для того, чтобы выкорчевать его, нужна недюжинная сила — минимум трактор.
Мало кто задумывается над тем, что слухи — это не только пустое сотрясание воздуха, праздное любопытство. Слухи могут быть оружием. Притом оружием острым и эффективным.
— Думаешь, клюнет? — спросил меня Добрынин, прихлебывая приобретенную в местном магазине сладкую газировку «Ситро» в полулитровой бутылке и поглядывая на интересующий нас дом.
— Если наши предположения небезосновательны, то обязательно. Он же бык — тонна необузданности, ярости и злости. Нужно попросту показать ему красную тряпку и выманить из загона.
— Все же коварен ты, товарищ майор.
— А как же! — удовлетворенно крякнул я.
Запустили мы этот слух про хахаля, женитьбу и отъезд в надежде на то, что в поселке остался соглядатай Кутяпы и его уши уловят все. И тогда полетит весточка по неизвестным нам пока каналам связи прямиком к обманутому мужу. По психологическому портрету напрашивался вывод, что тот долго тянуть резину не станет. Бросит все и заявится выяснять отношения. Ради этого я забросил дела и теперь здесь терпеливо жду у моря погоды и у Евдокии мужа.
Сработает или нет? Когда сработает? Как уйдет весточка — письмом, телеграммой или телефонным звонком? Да бог его знает! За телеграфом мы присматривали — там осведомитель местного отдела МГБ сидел, проинструктированный соответственно. Пока молчание. Письма тоже просматривали, все, что в поселке бросали.
