Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
В это же примерно время наши сотрудники спеленали Каткуса-Акелайтиса, которого вызывали в район в паспортный стол — якобы исправить что-то в документах. Думаю, ему сейчас так же закручивают руки, если уже не закрутили.
— Не знаю никакого Кястаса! — еще пытался хорохориться смотритель, глядя на нас с откровенной, теперь уже не скрываемой ненавистью.
Притом ненависть была не просто к оперативникам, заломившим его. А к представителям ненавидимой им системы. Я видел такие выражения лиц у самых отпетых бандеровцев.
— Будем говорить и каяться? — лениво осведомился я.
— Нечего сказать! Я трудовой советский гражданин! Не в чем каяться!
— Не юродствуй. Мы и так все знаем. Но хотим кое-что уточнить. И ты это сделаешь. Или сдохнешь сейчас же. Здесь тебя и закопаем. С отрезанными ушами и пальцами!
В общем, поорал я на него. Поугрожал. Слегка приголубил кулаком.
Смотритель держался стойко. Я огляделся вокруг, прикидывая, как сейчас буду окунать его мордой в воду. Когда дыхания не хватает, прошлая жизнь пролетает перед глазами, и больше всего хочется одного — глотка воздуха, тогда вдруг появляется непреодолимое желание быть искренним и откровенным с тем, кто задает тебе вопросы по существу и не терпит отказа.
— Все равно мы сейчас твой схрон на маяке вскроем, — предпринял я последнюю попытку договориться без крайностей. — Но ты еще можешь немного помочь. Тебе же на суде зачтется. Глядишь, живым останешься.
И вдруг он успокоился. Неожиданно, будто решив все для себя.
— Уговорил, оккупант проклятый! — зло воскликнул он.
— Там сколько артельщиков?
— Артельщиков? — Эдгарас внимательно посмотрел на меня и обреченно кивнул, удрученный моей широкой осведомленностью. — Двое.
— Манекен где?
— В подвале.
— Больше там никого?
— Никого. Только крысы под полом.
— Артельщики вооружены?
— Вооружены. Будут стрелять при малейшем шорохе. Если я не крикну своим голосом пароль.
— Какой?
— Альтист вернулся!
— О как. Культурненько! Поможешь выманить их?
— Помогу.
— Что-то схитришь, убивать сразу не стану. Сам будешь просить тебя пристрелить.
— Да хватит уж пугать. Я понятливый!
Все же не отпускало чувство, что Эдгарас что-то задумал. Точнее, я был в этом абсолютно уверен. Слишком быстро он успокоился и пошел на сотрудничество.
Когда мы вышли из грота, наверху на дороге уже стоял автобус с шофером и тремя бойцами из моей спецгруппы.
— Ну что, пора на захват, товарищи! — полным энтузиазма голосом воскликнул я.
