Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
Открытие нас ждало при осмотре автомашины. Нашли хорошо замаскированный в кабине тайник. В нем — две пары номеров. Понятно, не со своими же номерами на дела ездить.
Как и пророчил мой начальник, больше ничего интересного не нашли. Контактов у Олейникова было очень много, но никаких особо подозрительных. И никаких признаков связи с другими участниками сети.
Во вражеских агентурных сетях связь между бойцами поддерживается по-разному. Бывает, с соблюдением всех правил конспирации, шпионы общаются через шифры, газетные объявления, тайники, моментальные встречи, используют знаки, которые оставляют в самых неожиданных местах, страхуются, озираются, боятся своей тени и в случае провала мало что могут сказать о своих соучастниках.
Но группа «кликуш», как поименовали мы сеть в деле оперативного розыска, похоже, была законспирирована вполне добросовестно. Иначе мы хоть что-то бы да вытянули.
Черт, что-то меня, как и Белякова, на нервной почве все время на юмор и веселье пробивает.
Ладно, мы пойдем другим путем. С самого начала ребром встал вопрос — а, собственно, кто такой Олейников.
Ушли шифротелеграммы. Фотопортреты по телеграфу. Быстро установили, что такая личность действительно была. Призван в Красную Армию в Новгородской области в начале войны рядовым в артиллерию. Пропал без вести весной 1943 года. А потом, уже в начале 1944 года, восстал из пепла — вышел к нашим частям с группой бежавших из плена красноармейцев. Прошел фильтр особого отдела.
