Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
В зале послышались крики одобрения.
— Стервятники!
— Буржуи недорезанные!
— Тоже мне, союзники!
— Ну это вопрос не по зарплате, — опять улыбнулся я.
А что я ему мог сказать? Что действительно гуляла такая версия — американцы нашли и просто доделали уже практически изготовленные немцами бомбы? После капитуляции Германии между нами и нашими западными союзниками развернулось нешуточное соревнование по охоте за немецкими секретами и технологиями, а также за компетентными людьми. Доходило до того, что специалистов по атомной и ракетной теме специальные службы выкрадывали друг у друга из-под носа, бесцеремонно влезая в чужую зону оккупации, иногда со стрельбой.
— Одно знаю точно — бомба вывалилась из бомболюка американского самолета. И совесть сейчас американских летчиков не гложет. И арсеналы США пополняются быстро. — Я сделал театральную паузу, дав возможность вдуматься в слова. — Мы должны щелкнуть их по носу. Чтобы в следующий раз бомба не упала на Новосибирск.
Повисла звонкая тишина. В суете трудовых будней обычно забывается, зачем все это. А я напомнил. И увидел полное понимание…
Глава 28
В Москву я возвращался все на том же стареньком Ли-2, но уже отдельным рейсом, дабы не смущать научную общественность. Ведь летел с подарком — двоими перевербованными американскими агентами.
Тут главное так играть, чтобы не заиграться. Бывали случаи, входили в доверие к нам такие вот растерянные и готовые сотрудничать негодяи. А потом или пытались бежать, воспользовавшись благоприятной ситуацией, или находили способ во время связи с кураторами сообщить о своей работе под контролем.
— О, явился не запылился. Пока ты там в лесах на всякую шпионскую дичь охотишься в свое удовольствие, мы тут работаем, можно сказать, на износ. Притом, что характерно, по твоим делам, — объявил Беляков, с усмешкой разглядывая меня. Настроение у него было беззлобно-ерническое — это к добру. Наверное, подарок в виде двух шпионов и правда пришелся по душе.
