Михаил Ленковский стоял на пороге своего убийства, но его мозги еще работали. Кровавый шайкист председателя сельсовета повис на ветке дерева, как кукла. В глазах Михаила плескалась надежда — он готов был противостоять злу до последней минуты. Ночь была холодной и мертвой, но внутри Ленковского горел огонек борца за справедливость....
Конечно, эта абверовская сволочь вполне могла забыть о семье. Родину продал, семью забыл — нормальный курс нравственного падения. Вот только Сергей Сергеевич был другого мнения. Он утверждал, что Кутяпа — человек страсти. И этой страсти на горло он наступить не в силах. А также в нем сочетались патологическое упрямство и изворотливость. И гипертрофированное чувство собственничества: «Мое, не отдам никому. Лучше убью».
Итак, что мы имеем по семье Кутяпы. Его жена Евдокия Гарбуз, вернувшая после того, как муж пропал без вести, девичью фамилию, — она та еще штучка.
Ее боялись и начальники, и работяги.
В молодости она была весьма падка до мужских знаков внимания, но когда сошлась с Кутяпой, то прилипла к нему как репей — крепко и надежно. После того как он ушел на фронт, уже почти десять лет не подпускала к себе никого.
Иногда находились безумцы, отваживавшиеся подкатить к этой ведьме, потому как она никак не желала расставаться со своей женской привлекательностью, годы не брали ее. Но тут же отскакивали как ошпаренные — мало того что отшивала она их в грубой и резкой форме, так еще и на редкость остро осмеивала перед честным народом, что в маленьком поселке смерти подобно.
Причина такого поведения? Ну не свойственно одиноким, красивым и энергичным женщинам, привыкшим к чужому вниманию, десять лет чураться мужского общества. Объяснение одно — был у нее некто, который не только устраивал ее, но одна мысль об измене которому пугала даже такую неудержимую фурию. Кто ж такой суровый? Кутяпа, кто же еще. Прав Сергей Сергеевич — наверняка они контактировали.
