Здесь дно было крутое, поэтому крутанул сальто, оттолкнулся ногами от мокрой земли и вернулся обратно — к этому времени Колька успел сплавать туда-сюда дважды (второй раз действительно брассом), а остальные решили в «соревновании» не участвовать, спокойно купаясь у начала подводной ямы.
— А я нырять умею! — похвасталась Света, зажала нос и окунулась в воду.
Дождавшись, пока она вынырнет, Артем заметил:
— Нырять не так надо, а вниз головой!
Зажав нос, он бултыхнулся головой в воду, подергал оставшимися на поверхности ногами и вынырнул:
— Да не так надо! — не выдержал Лёха и нырнул правильно, вынырнув в метре от нас. — Правильно же? — запросил у меня подтверждение.
— Правильно, — кивнул я.
— Если нос не закрывать, в него вода затекает, — пожаловалась Света.
— Вот-вот! — поддержал ее Артем.
— А у меня не затекает! — похвастался подплывший к нам Колька и бултыхнулся головой в глубину по методике Артема.
Вынырнув, принялся кашлять и фыркать, к огромному нашему удовольствию.
В реке мы плескались до конца дня, полностью забив на рыбалку, но не забывая перекусывать и греться ароматным чайком из термоса. Во время прощания у моста успешно освоившая новый стиль Света напомнила всем прийти на ее день рождения к четырем часам дня — завтра школы нет, воскресенье — и мы разошлись по домам. Поужинав жаренной картошкой со шкварками — Марина у кого-то на что-то из запасов поменяла — под соленые огурцы с помидорами, запили это все прибывшей колой и провели дегустацию арахисовой пасты с растворимым американским кофе — последний аборигены тоже пробовали впервые, и Лёхе прямо не понравилось: горький. Но выпил всё — экзотика же, как вылить?
Напиток подействовал как надо — я немножко взбодрился, а друг извлек из клетки попугая и убежал дрессировать его во двор, напрочь забив на желание учить английский и пообещав матери сделать уроки позже. Этому больше кофе не наливаем!
— Сегодня побыстрее управиться постараемся, чтобы ты со свежими силами на день рождения шел, — добродушным тоном пообещал мне Геннадий Петрович по пути к пробою.
Константин Викторович, как и обещал, с нами не пошел, и его место занял тридцатисемилетний, ранее мне незнакомый оборотень, худющий настолько, что не падающая с него снаряга вызывала удивление — казалось, на таких плечах даже лямкам майки не удержаться, однако и броник, и автомат, и рюкзак висели как полагается. Звали нового знакомого «просто Вадим, без отчества», и помимо худобы он выделялся покрытой коротким «ёжиком» головой.
