— Домой хочешь! — умилился оборотень и открыл для попугая дверцу. — Я тебе еще корма принес, — порадовал птичку новостью.
Я тем временем пересчитывал коров — все на месте. Лёха поставил клетку и принялся высыпать на одеяло содержимое сумок.
— Еще хочешь? — хохотнул я.
— Я плиту хочу забрать, — поделился он планами. — Маме подарю. И апельсинов целую кучу! Можно?
Как отказать такому хорошему ребенку?
— Пошли, но теперь иди один — так будет быстрее. А я пока апельсинов наберу, — достал из авоськи принесенную из дома еду. И почему я не догадался взять эту чудо-тару с собой раньше?
— А почему ты авоську в прошлый раз не взял? — подумал о том же самом Лёха.
— Так нужно! — не захотел я оправдываться перед малолеткой.
Во вторую ходку пацан приволок шмотки и плиту — я ее поднять даже не смог. В третью — «толстую» цветную видеодвойку марки «Sony» — с кассетами, включая фильм «Звездный десант»! — радио, кассетный магнитофон с кассетами и несколько настольных ламп. Еще через десять минут на полянке, к полному безразличию коров, появились пылесос «Bosh», холодильник и стиральная машинка-автомат.
— Нужно еще картины забрать, в нашем ДК повесим! — со слегка ошалелым видом заявил не собирающийся останавливаться Лёха.
— Я думаю, достаточно! — заставил меня подпрыгнуть от неожиданности низкий хриплый мужской голос за спиной.
Почему я такой необучаемый?
Повторив безуспешную попытку сбежать в пробой, я снова был пойман за подмышки как нашкодивший ребенок.
Но в этот раз не так унизительно — вместо Лёхи меня держал седой, худощавый и высокий оборотень со страшной, словно поделенной напополам берущим свое начало у левой скулы и заканчивающимся у правого виска шрамом, рожей и зелеными глазами.
— Куда побежал? — спросил он меня.
— Геннадий Петрович, Андрей не виноват — это я его попросил! — заступился за меня Лёха.
— А я и не говорю, что виноват, — спокойно ответил ему Геннадий Петрович и испытующе посмотрел на меня. — А ты как считаешь?
Я считаю, что моя относительно спокойная деревенская жизнь заканчивается.
— Коров без присмотра нельзя было оставлять, — ответил я то, что думал.
— Нельзя, — подтвердил шрамированный. — Тебе люди самое ценное доверили, а ты — носишься не пойми где. Хорошо, что в первый день пастушьей работы без присмотра никого не оставляем, — ухмыльнулся.
— Извините, — мне и вправду стало очень стыдно.
Корова в деревне — это две трети и так довольно спорного благосостояния.
