Собой он представлял веганскую солянку с хлебом, но необычности придали розданные по три штучки на брата конфеты. Их ребята тоже никогда не пробовали, поэтому восторг стоял страшный. «Страшный», потому что на меня теперь смотрят по-настоящему щенячьими глазами, и настроение от этого падает куда-то в бездну. Жалко — и их, и себя, потому что со статусом «богатенького Буратино» по-настоящему дружить я могу только со знающим правду Лёхой, в то время как остальные будут сдувать с меня пылинки, рассчитывая на блага. Что поделать, такая вот в этом мире деревенская жизнь: невкусная и безрадостная.
Волк-Геннадий Петрович рыкнул, и ребята потянулись к школе — там у них раздевалка. Головастая волчонок-Света сделала крюк, добежав до сидящего на старенькой лавочке — когда-то здесь были трибуны, но сгнили, и за ненадобностью никто их заново сколачиваться не стал — меня. Приветливо оскалив зубки, помахала пушистым хвостом. Невольно улыбнувшись, я протянул руку и погладил волчонка по мягкой шерстке на голове. Довольно тявкнув, она легла на спину, подставив покрытый более светлой, темно-серой шерстью, живот. Это — совершенно точно не педофилия! Я с удовольствием (чисто зоологическим!) почесал ей животик, инструктор рыкнул, она с явным сожалением поднялась на лапы, лизнула мне руку шершавым языком и убежала переодеваться. Следом туда же утопал вожак.
Увиденное поразило меня до глубины души — что это за жуки такие, если настолько быстрые и сильные существа умудряются погибать в битве с ними? А какие тогда шансы у обычного человека? Тут только в бетонном бункере сидеть, из пулемета отстреливаться. Не хотелось бы с такими пришельцами сталкиваться. Отец, когда я маленький был, кино смотрел — «Звездный десант», и тогда я не боялся — больно лихо главные герои валили насекомых. Но тут-то явно все не настолько весело. Страшно.
Из школы вышел Константин Викторович, подошел ко мне и уселся рядом:
— Страшно, — признался я. — Если такие в бою с жуками погибают, то какая смертность у обычных людей?
— Если без участия «открывашек» — сорок процентов, — ответил учитель. — Но это — редкость, нас стараются равномерно по зонам потенциального пробоя распределять, а на убой никого не кидают — только если выбора нет: например, эвакуацию прикрывать нужно. Тогда да, до последнего держаться приходится.
Попытавшись представить пробой посреди большого города, я поежился и пообещал себе больше так не делать.
— Ты на ребят не обижайся, — попросил он.
