Автор
В "Отличнице" читатель окунется в атмосферу жестокой борьбы за власть и выживание. Очередная история о том, как обычный человек может стать частью масштабной операции по ликвидации преступного сообщества в центре города. Атмосфера книжки наполнена мрачными тенями и стремительными действиями, где каждое слово важно для победы над обреченным на поражение противником....
Человек считается невиновным пока не докажут обратное.
Вот и ломай свою умненькую головку, брал ли я те бабки у несчастных сирот или нет.… цацки твои. Или что там ещё пропало?
Думай, Розочка. Ты же у нас отличница. Мне нечем тебе помочь. Пишите письма. Клейте марки.
А дальше меня понесло: выплевывал слова раньше, чем успевал взвесить их и осмыслить. Ну, хоть ебейшее, раздирающее нутро желание схлынуло. Сейчас я бы не прикоснулся к ней ни за какие коврижки, потому как в груди все клокотало от нарастающей беззвучной истерики.
Вор. Маргинальная личность. Отброс.
Всё так, моя рабовладелица. Всё так.
Закончив разговор, ничего не видя перед собой, я взлетел по лестнице вверх, со всего размаха впечатываясь в Трофимову. В последний момент успел подхватить девчонку, помогая ей избежать нелепого падения.
- Ой, Максим…. - краснея, Лена вцепилась в меня мертвой хваткой, опуская взгляд на мои губы.
Красивая. Яркая. В провокационном красном платье, которое снимается на раз-два, и смотрела она на меня, как на какое-то божество.
Откидывая волосы назад, блондинка смерила меня решительным взглядом, потянувшись к инстинктивно приоткрывающимся губам….
Глава 19
Губы Ленки на моих губах, пронзили реальным осознанием - наша история с Розой подошла к концу.
Эта черта, за которой больше ничего нет. Я сам её только что прочертил, ведь поцелуй с её лучшей подругой она мне не простит никогда. Впрочем, как и я себе.
Потому что только так можно было все обрубить, окончательно и бесповоротно.
Не получилось у нас искренне, чисто и навсегда. Не вышло как в красивых сказках. «Твоя Роза была тебе так дорога, потому что ты отдавал ей всю душу». Сука, как же больно. Тошно от себя и больно.
А, почему, собственно, нет?
Трехмесячное воздержание стало понемногу давать о себе знать. И Трофимова тут как тут. Красивая она, всё-таки.
И целовалась Ленка неплохо. На четыре с плюсом.
Усердно игнорируя противоречивые мысли в башке, я начал отвечать на поцелуй.
Движения на автомате, мои губы будто жили своей жизнью. Я медленно, со вкусом целовал Трофимову, пока сознание мое находилось далеко за пределами тела.
Я всё ещё был в той комнате с Леднёвой.
