Так прошли те самые три часа. Последнюю ложечку Марион проглотила с видимым усилием – но проглотила.
- Всё. Теперь только ждать, - сказала доктор Тортю. – Можно запить водой, но не слишком много – не более чем полстакана. Приду завтра утром, посмотрим, как оно будет. Спите, госпожа Блуа. Во сне легче всё это перенести. Если будете просыпаться – можно пить воду, но понемногу. По маленькому глотку.
Саваж помог Марион приподнять голову, Клодетт поднесла стакан с водой. Потом они с Жаклин задёрнули шторы и вышли.
Он засветил пару серебристых шариков.
- Можно посидеть с тобой? – спросил тихо. – Ты спи, а я просто посижу. И помолчу, - он поправил ей простыню и взял за руку, лежащую поверх.
И помолиться, что ли. Только б ей стало лучше.
Марион проспала долго – наверное, сутки. Она просыпалась, видела читающего возле неё Саважа, и засыпала снова. День сменился ночью, за шторами было темно, а здесь его мягкий серебристый свет казался очень уютным. Можно было вздохнуть, перевернуться на другой бок и снова спать. Или попросить воды, сделать глоток, и потом тоже снова спать.
Лекарство от наставницы Жаклин оказалось отменно мерзким на вкус. Проглотить удавалось с трудом, и потом оно как будто не хотело оставаться внутри, видимо поэтому госпожа Черепаха и сказала – лежать, не шевелиться. И пить можно, но совсем понемногу. Ладно, и не такое терпели, пусть только подействует.
В какой-то момент при пробуждении она поняла, что за спиной – что-то большое и тёплое. Большим и тёплым, ясное дело, оказался тот самый Саваж, который примостился с краешку, как птичка на жёрдочке. Или как кот, который умеет занимать столько пространства, сколько есть, и принимать любую форму. Она пошевелилась, освобождая ему ещё немного места, он туда тут же перетёк, не просыпаясь, и так же не просыпаясь, обхватил её и прижал к себе – впрочем, аккуратно. Можно было закрыть глаза и спать дальше.
А потом она проснулась от включенного света и невнятного, но громкого восклицания медсестры Олив. Открыла глаза, встретилась взглядом с не до конца проснувшимся Саважем – и рассмеялась.
- Олив, дайте нам пару минут, пожалуйста, - попросила Марион медсестру.
Та очевидно смутилась и вышла.
- С добрым утром, Марион, - Саваж дотянулся, потёрся кончиком носа об её нос, коснулся губами её губ. – Как ты себя чувствуешь?
Как она себя чувствует? Она себя – чувствует. Слабая, но – прямо захотелось потянуть руки, и ноги, и вообще потянуться. В последние дни сил на такое не было совсем.
