В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Вот только кто будет откровенничать с непонятным парнем о своих соседях?
Со мной не будут, а с милиционером могут. Сейчас середина восьмидесятых, и люди милиции пока доверяют. Официально обратиться с заявлением о пропаже человека я вряд ли смогу. Я ей не родственник и вообще никто, поэтому меня просто пошлют подальше и скажут, что девушка уехала на отдых, а куда — это не мое собачье дело.
Мне нужен свой человек в милиции, и у меня, по счастью, есть парочка таких, к кому можно обратиться. Первый это Жора Гонгадзе — мой напарник по тренировкам самбо.
Мне бы выйти на местного участкового. Он знает свой контингент, сейчас не то время, когда милиционеры полагаются на видеокамеры и биллинг мобильных телефонов. Сейчас нужно больше ножками бегать и общаться с населением.
* * *Я зашел в знакомый подъезд и в знакомую дверь на первом этаже. Мне повезло, Рамазанов был на месте. Он, как обычно, сидел у себя за столом и что-то быстро писал в толстой тетради.
— Здравствуйте, Руслан Харитонович! — Прямо с порога громко поздоровался я."
"— Привет, Юра! Сколько лет, сколько зим.
— Школу закончил, — кивнул я и вздохнул. — А вот с институтом пролетел в этом году.
— А что так? Баллов не набрал? — Искренне огорчился за меня Рамазанов.
— Да, я заболел некстати, и все вступительные экзамены провалялся в больнице. — Развел руками я.
— Понятно, бывает, — кивнул инспектор.
— Я к вам по делу, — печально улыбнулся я — Мне очень нужна помощь, чтобы выяснить, что случилось с одним дорогим мне человеком, который внезапно пропал, но официально я обратиться в милицию не могу, потому как, я ему никто, а кроме меня заявить о пропаже некому.
— Рассказывай, что у тебя за человек пропал, — глаза Рамазанова из добродушных стали внимательными и серьезными.
