В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Так, а я-то тут причем, Юрочка? Ты ко мне, зачем тогда пришел? Или ты просто мимо проходил и решил со мной поздороваться?
— Так мысли мне в голову нехорошие лезут. Уж я их гоню прочь, а они все лезут и лезут, — все так же улыбаясь, сказал я, глядя прямо в глаза Абрамычу. — Те нехорошие люди, ведь на мое покусились не просто так. Их на меня навел кто-то. И это, по какому-то ужасному совпадению, случилось как раз тогда, когда мы после моего боя с Ледоколом назад в город ехали. Представляете, нас с Тимой по дороге домой и встретили.
— Так ты, Юрочка, наверное, головешкой своей юной и неразумной думаешь, что это от меня люди вас встретили? — ехидно спросил меня Кацман, и как бы желая поддержки зрителей, посмотрел на стоявшего рядом набычившегося парня. Потом, резко сменив тон, он снова взглянул на меня и злобно прошипел: — Ты что, это гаденыш мелкий, мне сюда предъяву кидать пришел?
— Слышь, Абрамыч, — я сменил тон и усмехнулся в ответ на его попытку придавить меня таким старым трюком. — Ты за своей метлой последи-ка.
— Ах ты, с-сука!
Парень рядом с Абрамычем, с опущенных рук выкинул довольно неплохую серию ударов руками мне в голову. Обостряя разговор, я держал его в поле зрения и уже был готов к атаке. Поэтому, когда она последовала, я, сделав пружинящий шаг назад, просто отшатнулся, уходя от ударов, и сразу же атаковал вразножку противника сильным пинком ноги в живот.
— Да ты, Юра, действительно отморозок. Думаешь, что тебе все это так сойдет с рук? — Спокойно глядя на меня спросил меня тот, совсем не испуганный тем, как я разделался с его слишком нервным спутником.
— Я пришел задать вопросы, — покачал головой я. — Вы, вместо того, чтобы спокойно на них ответить, сами обострили ситуацию.
