В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
И конкретно сейчас я, выражаясь вашими же словами, вам это предъявляю. Грабителей навел на меня кто-то из вашего ближайшего окружения. Если это не вы, разбирайтесь сами — кто у вас крыса. А пока, с вас десять тысяч рублей за попытку меня ограбить по дороге. Даю два дня, не считая сегодняшнего. Просто соберите нужную сумму и держите деньги при себе, а я сам вас потом найду. Угрожать не стану. Но лучше бы вам меня не злить. Я очень не люблю, когда кто-то пытается меня надуть.
Закончив свою напыщенную тираду и не дожидаясь ответа, я развернулся и быстрым шагом пошел в сторону от своей машины, не желая светить свой транспорт Абрамычу.
Не сбавляя темпа, я зашел за здание и, уже бегом обогнув его по кругу, встал за углом и осторожно выглянул оттуда, на место где состоялся недавний инцидент.
Раздумав идти в театр, Кацман, вместе с побитым мной парнем вернулись обратно в машину.
"Кацман заехал не куда-нибудь, а на междугородний переговорный пункт, что хорошо укладывалось в мою теорию об иногородних исполнителях грабежа.
А почему собственно не могу? Парень в машине на вход не смотрит, он весьма заинтересованно глазеет на гуляющих по улице длинноногих девчонок, и его голова, недавно отбитая мной, этому совсем не помеха.
