В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Может убийство в ее квартире произошло случайно? Во время разговора что-то пошло не так, Марина занервничала и сделала что-то такое, что ее собеседник ее убил, а уже потом, вечером, приехала команда по зачистке чтобы скрыть следы?
Выглядит вроде логично, но это только один из вариантов, а ведь их может быть намного больше. Как бы то ни было, я не хочу, чтобы те, кто убил Марину, продолжали спокойно коптить эту землю. Она была моей девушкой и этого достаточно, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло и чтобы наказать тех, кто в этом виновен.
Каким бы ни был крутым перец, мафия его сожрет и не подавится. То же будет и со мною, если я рискну спросить с Вахо. Значит нужно что-то придумать, чтобы посчитаться с местным авторитетом и при этом не отправиться снова в страну вечной охоты. Хотя теперь, когда я живу уже вторую сознательную жизнь, смерть уже не так меня и страшит, возможно, за ней будет новое рождение…
* * *Я дождался, пока в окнах у Абрамыча загорится свет.
"Пока лифт, громыхая, поднимался вверх, я надел на голову скатанную шерстяную шапочку и раскатал ее, закрывая лицо и оставляя только прорези для глаз, потом натянул на руки хлопчатобумажные белые перчатки. Поднявшись на этаж, я, взяв в руку носовой платок, чтобы не обжечься, быстро выкрутил на лестничной площадке лампочку и, подсвечивая себе фонариком, подошел к общему электрощитку. Найдя там по номеру квартиру Абрамыча, переключил выключатель вниз, отрубая ему свет.
— Черт! И здесь света нет.
Услышал я сдавленное ругательство. Дверь снова закрылась. Я так стоял за углом, затаив дыхание и не шевелясь. Через минуту дверь открылась, и я увидел, как лестничная площадка озарилась слабым мигающим светом. Абрамыч явно ходил за свечкой.
