В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Не обнаружив ничего подозрительного, я медленно двинулся по уже знакомому маршруту к своему схрону в штабелях сломанных поддонов.
Засев в облюбованном местечке, я стал наблюдать за закрытой территорией. Охранник ещё не спал, трансляции телеканалов были уже закончены, но свет в его окошке ещё горел. И чего ему не спится? Я просидел так в штабелях около часа. Свет в окошке охранника погас уже полчаса назад, но я хотел дать ему уснуть покрепче, мне ещё нужно нейтрализовать собаку, которая свободно слоняется по огороженной территории.
Спрятавшись, я замер, напряженно всматриваясь в темноту, чтобы понять, видел ли кто-нибудь мой маневр. Все было тихо, и никто не бежал ко мне с криками «Держи его!». Окошко в будке охранника оставалось темным, и с той стороны не было никакого движения. Пес уже сожрал принесенное мной угощение и немного успокоился. Он продолжал злобно гавкать, смотря в мою сторону, но на забор уже не бросался.
"Отлично! Теперь мне нужно только подождать, пока они оба уснут: и охранник, и его огромный бдительный пес. Я просидел за катушкой ещё минут сорок, прежде чем рискнул выйти из-за своего укрытия и подойти к забору с той стороны, которая не просматривалась из будки охранника. Все было тихо, никто не гавкал.
