В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Пятерку спрятал в карман, а нож зажал в руке. Потом он прогулочным шагом побрел по направлению к нужной машине. Водитель, все так же, не отрываясь, смотрел на подъезд. Пацан подобрался поближе, присел на корточки, как будто завязывая шнурок, и быстрым движением ткнул дальнее от водителя заднее колесо ножом. Потом он на корточках, гусиным шагом обошел машину сзади и точно так же расправился со вторым колесом. После чего он встал и с независимым видом, засунув руки в карманы, посвистывая прошел мимо машины.
— Сделал, — гордо сказал он мне. — Гони еще пятеру.
— Держи братишка, — сунул ему вторую пятерку я, и поднявшись со скамейки, не спеша пошел на выход. «Сделал гадость — на сердце радость», — пришла мне в голову мстительная мысль.
Теперь мне нужно не замеченным как-то добраться до нужной квартиры. Пошлявшись немного за домами, около прилепившихся друг другу гаражей, я нашел ржавую трубу нужного мне размера.
Я зашел в последний подъезд и птицей взлетел на пятый этаж. Как я и думал, выход на чердак был закрыт старым висячим замком, а к нему вела металлическая лестница, намертво прикрепленная к полу и перилам.
Надеюсь, сейчас никто не прилип к дверному глазку, чтобы посмотреть, зачем подозрительный чужак с газетным свертком в руках ошивается на лестничной площадке. Поднявшись по вертикальной металлической лестнице ведущей к лазу на крышу, я используя трубу как фомку, выдернул проушину из деревянной рамы, и откинув крышку лаза, быстро выбрался на чердак в небольшую надстройку. Дверь из надстройки на крышу была открыта настежь.
