В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Шарик был там!
— О так красава! Ты смотри как поперло! — Восторженно заорал мужик и рявкнул на парня с наперстками — Давай, сюда наш выигрыш.
Черноусый безропотно отдал по двадцать пять рублей сверху Федору Ильичу и его напарнику по игре.
— Давай еще! — в азарте закричал мужик рядом.
Черноусый крутанул наперстки еще раз. Федор Ильич видел, что шарик должен находиться под центральным наперстком, но дурак в цветастой рубахе поспешил и бросился, как коршун, на крайний слева наперсток, одновременно кидая свои пятьдесят рублей на картонку.
— Э-эх, поторопился я. Ты хоть видел под каким наперстком?
Федор Ильич гордо кивнул. Он-то хорошо видел, что шарик находится теперь под крайним слева наперстком.
— Так сыграй, что ты менжуешся, — толкнул его локтем мужик. — Ты сейчас сотку как с куста снимешь. Сейчас, когда осталось два наперстка, ставка сто рублей.
— Играю, — решительно сказал Федор Ильич, доставая сто рублей и кладя их перед нужным наперстком.
Черноусый быстрым движением поднял указанный наперсток, но там ничего не было! Федор Ильич стоял ошарашенный и не верил своим глазам. Он же сам все видел и никак не мог ошибиться. Шарик должен был быть под этим наперстком. Черноусый поднял второй наперсток, шарик был под ним.
— Ну что же ты, братуха, — загудел под ухом мужик, обдавая перегаром, — поторопился ты тоже, но ничего, мы с тобой еще отыграемся.
Федор Ильич стоял немного ошарашенный.
— Давай, братуха, отыграемся, — гудел под ухом мужик. — Я тоже немного проигрался, не хочу побежденным уходить. Надо этого типа раздеть на хрен.
Федор Ильич подумал, что его проигрыш был просто досадной случайностью.
— Котик, дай мне двадцать рублей, я там такую симпатичную маечку присмотрела.
