В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Супруга дергала Федора Ильича за рукав, а он непонимающе смотрел на нее. У него в кошельке были только желтые рублевки, зеленая трешка и железная мелочь. Он проиграл рублей триста и еще свое тяжелое золотое обручальное кольцо, которое поставил в конце уже от отчаяния, пытаясь хоть как-то отыграться и спасти положение. Мужик, который его втянул в игру, куда-то смылся. Теперь, Федор Ильич, понимая, что пропал окончательно, беспомощно моргая, ответил жене:
— У меня нет денег зайка.
— Как это нет денег? — Опешила жена от такого ответа.
— Я все проиграл в наперстки, — виновато и потерянно ответил ей Федор Ильич.
Потом был крик. Софа стукнула своей сумочной Федора Ильича по голове и вцепилась в черноусого, который не успел удрать вместе со своей чертовой картонкой.
— Отдай деньги, негодяй! — истерично кричала жена Федора Ильича, тряся черноусого, как медведь грушу.
Игроки шарахнулись кто куда, а вокруг Софы, державшей черноусого, стала собираться толпа зевак. Двое крепких парней попытались оторвать обезумевшую женщину от черноусого, но куда там.
Подъехал желтый милицейский УАЗик. Водитель милицейского автомобиля и сержант, задержавший черноусого, отвесив ему несколько оплеух запихали того в заднюю дверь машины и заперли в каталажке.
* * *Милицейский УАЗик остановился в нескольких кварталах от набережной."
"— Что, Гурам, опять спалился? — Добродушно посмеиваясь, спросил старший патруля, вытаскивая черноусого из каталажки.
— Да, начальник, баба попалась очень шустрая и крикливая, не успел уйти, — заржал черноусый, протягивая милиционеру две купюры по пятьдесят рублей. — Долю начальнику, как обычно, вечером занесу.
— Давай, иди и не попадайся больше, — напутствовал его сержант, садясь на переднее сидение патрульного УАЗика. — Только сразу не начинайте, пусть народ успокоится и разойдется.
— Знаю, начальник.
