В тихой больничной палате на севере Москвы, окна проникают шум улицы и ветра. Листва трепещет под ветром, а звуки автомобиля доносятся сквозь старое деревянное окно. Вопреки медицинскому статусу, я пытаюсь восстановить память — где я и что со мной случилось в этом хмарьевом помещении....
Под горячую руку доставалось и вполне рязанского вида ребятам, которым просто не повезло оказаться на пути у «войск дяди Васи». Организованной орде из пятнадцати весьма крепких, пусть и пьяных, рыл противостоять довольно непросто, поэтому сообразивший, что нужно спасаться народ, начал разбегаться, куда глаза глядят.
Я через решетку танцплощадки увидел, как двое десантников попытались напасть на смуглого крепкого усача на площади, но тот оказался парнем не промах и смог броском через себя отправить одного из них в фонтан за своей спиной, а от второго просто удрать.
Если бы я был один, я бы легко смог уйти, перепрыгнув через заборчик. Для меня он не был препятствием от слова совсем. Но со мной на площадке находится напуганная происходящим Светка, и уходить таким путем нельзя, она-то через ограду не перепрыгнет.
— Куда ты прешь, душара? — заорал мне тот, что слева от меня, — и замахнулся, чтобы отвесить мне леща.
Вот это он сделал зря. Во-первых, он неуклюжий, а во-вторых пьяный, и в-третьих, мне очень не нравится, когда меня бьют по голове. Я легко поднырнул под его руку и пробил ему боковой правой рукой по ребрам, стеганув, вдобавок, на выходе из нырка вторым левым боковым уже в челюсть. Десантник, подкатив глаза, грузно упал на асфальт.
— Полундра, братва, наших бьют! — Заорал второй загораживающий выход парень в тельняшке и бодро бросился на меня.
Я оттолкнул Светку на выход, прошипев ей.
— Беги быстрее отсюда на остановку, я тебя потом догоню.
Поднырнув под удар подоспевшего второго десантника, я ушел в сторону и увидел, как ко мне несутся еще несколько парней в голубых беретах, бросивших гонять беззащитных отдыхающих и решивших отстоять честь ВДВ, запинав кучей наглого парнишку, уложившего отдыхать их товарища.
