Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
Твое к ним отношение меня не волнует. Иначе, я начну рассматривать тебя как вредный и дестабилизирующий фактор, со всеми вытекающими. Все понял?
— Так точно, товарищ майор! — Вскакиваю со стула и вытягиваюсь струной.
— Кругом, шагом марш в расположение. — Холодно бросает мне комбат.
— Есть, товарищ майор! — Выпучив глаза ору я, и четко развернувшись через левое плечо, строевым шагом выхожу из кабинета.
— Думай Костылев, хорошо думай, чтобы потом не пожалеть. — Несется мне вслед.
* * *Иду в расположение роты, размышляя по дороге.
Я знал, что по возвращении в часть, события должны закрутиться с новой силой и готовился к этому. Этот месяц, после памятного разговора с Жоржем, нас никто не трогал, дав нам свободу справиться, или облажаться самостоятельно. Все как бы подвисло в воздухе в ожидании, куда подует ветер. Нам это было только на руку.
Общими усилиями, мы все же справились. Не могу сказать, что все далось легко. Были еще разговоры сверхушкой «азиатов», были конфликты, когда я их ловил во время безделья в каком-то из кабинетов, но обходилось уже без рукоприкладства.
Сегодняшняя ночь в казарме прошла без происшествий. Абай, Бабай и Жос усвистали к своим землякам, но к утру вернулись и вели себя прилично. Я выставил на ночь меняющийся через каждый час парный пост, на всякий случай. На зарядке и завтраке тоже все было нормально, никто нас не трогал, и не старался задеть. А уже в десять утра меня вызвали к комбату.
По сути, он мне предложил тоже самое, что предлагал месяц назад Жорж.
