Я стоял перед Виктором Петровичем в форме генералов и готовился принять важное решение: быть открытым или продолжать игнорировать свои секреты. Открываться означает рисковать, но при этом открывать новые горизонты возможностей. Не раскрываться - значит сохранить неприкосновенность, но может обернуться ценой в будущем....
Наверное, в и это время он имел бы просто бешеную популярность, никак не меньше чем сериал «Место встречи изменить нельзя», во время демонстрации премьерных серий которого, улицы советских городов буквально вымирали, и даже преступники на время затихали, спеша посмотреть фильм.
Наклонившись к маленькому ушку Вики, обрамленному локоном черных волос, я тихо прошептал.
— Обрати внимание на проводника поезда, которого играет молодой симпатичный парень. Это Сергей Маковецкий и, поверь мне на слово, у него впереди очень большое будущее.
Вика повнимательнее присмотрелась к актеру, потом посмотрела на меня и скептично спросила.
— Откуда ты это знаешь?
— Считай, что это у меня внутренняя чуйка сработала, — туманно пояснил ей я свое послезнание.
— Ну ты и фантазер Юрка, — тут прыснула смехом Вика, и добавила. — Вижу я, какой ты театрал, спишь весь спектакль, хорошо хоть не храпишь.
— Нет, я не сплю, — попытался оправдаться я, — я думы думаю.
— В театр ходят, чтобы спектакли смотреть, а не думы думать, — больно толкнула меня локтем в бок девушка.
— Молодые люди, тише! Имейте совесть, вы же мешаете спектакль смотреть, — шикнула на нас перезревшая дама бордовом пиджаке, сидящая спереди от Вики.
— Все, все, умолкаем. Извините, пожалуйста, — вежливо ответил ей я и, подмигнув Вике, показал ей язык так, что она поперхнулась смехом.
Женщина с еще раз возмущением посмотрела на нас, но воздержалась от дальнейших комментариев. Мы же приняли благообразный вид и продолжили каждый свое дело Вика просмотр пьесы, а я обдумывание уже произошедших и только предстоящих событий.
Расставание с Верочкой еще немного потрепало мне нервы, но в целом прошло без дальнейших происшествий. Женская часть коллектива нашей жилконторы меня единодушно осудила как обманщика и повесу, а мужская, большей частью осталась равнодушной. Исключение представлял только Семен, но у нас с ним были свои терки и касались они больше не Верочки, а уязвленного мужского самолюбия Семы.
После того, как я уложил Семена на асфальт ударом ноги с разворота, он перестал со мной даже здороваться.
