В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
— Однако быстрее нужно, — сказал он озабоченно, — дел у меня невпроворот! Начальство в Выборг требует для доклада, опять же МЧС встретить надо. Теперь завертится карусель!
Участковый оседлал свой мотоцикл, Семен сел позади него, Надежда с удобством разместилась в коляске. На коленях у нее покоилась драгоценная шкатулка, аккуратно завернутая в позаимствованную у Люськи полотняную наволочку.
Вскоре они выехали на широкую дорогу и через час подкатили к поселку Суоярви.
Чуть в стороне от поселка, на вершине небольшого холма, возвышались развалины строгой лютеранской церкви. Вокруг развалин копошились какие-то люди — разбирали камни, расчищали проходы между стен.
— Финны, добровольцы, — пояснил участковый. — Областное правительство разрешило им восстановить эту церковь и кладбище при ней. Здесь похоронены многие участники советско-финской войны…
Николай подъехал к работающим.
Навстречу мотоциклу вышел высокий худощавый человек в черном пиджаке и пасторском воротничке.
— Вот… — неуверенно проговорил участковый, — вроде как разговор имеется…
Он повернулся к Семену Степановичу, как бы передавая ему слово.
Старик заговорил с пастором по-фински, сначала неуверенно, тяжело подбирая слова, потом все живее и живее.
Пастор слушал внимательно и удивленно, время от времени вставляя короткие реплики.
К концу разговора на его лице появилось выражение растерянности и недоверия.
Закончив, дед Семен указал на Надежду и проговорил:
— Ну, отдай ему, что ли…
Надежда развязала Люськину наволочку, открыла шкатулку, протянула ее пастору.
Тот схватился рукой за горло, как будто ему стал тесен воротничок, лицо у него странно изменилось.
— Это не христианская реликвия… — проговорил он по-русски, справившись с волнением. — Но это предмет, священный для каждого финна… я глубоко благодарен вам за его возвращение…
— Вот так-то, — удовлетворенно сказал дед Семен, — все что могли, мы сделали.
— А у тебя, Николай, неприятностей не будет? — осторожно спросила Надежда. — Надо было начальству отчитаться…
— Слушай, у них там по поводу маньяка такая суета, да еще дот, полный оружия нашли! — отмахнулся участковый.
