В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
"Наталья Александрова
Отмычка от разбитого сердца
Анатолий бросил взгляд на белый кружок часов на стене. Четвертый час ночи, самое скверное время. Сил нет бороться со сном, а до утра, когда их сменят, еще так далеко…
В этот час густой влажный мрак особенно тяжело нависает над больницей, в этот час чаще всего начинаются припадки у тяжелых пациентов. Да и умирают больные чаще, чем в другое время.
Чтобы разогнать сон, чтобы рассеять тяжелую, мрачную предрассветную тоску, Анатолий решил приколоться над своим младшим напарником.
— Слышь, Славик, — окликнул он того, — у Светки со второго отделения с доктором Монаховым любовь.
— Что? — Тот всполошился, отбросил учебник, вытаращил глазищи. — Что ты врешь?
Студент, блин. Каждую свободную минутку книжку читает. Выучится, будет доктор, начальство… не приколешься над ним. Но пока ты никто, пустое место, младший санитар…
— Зачем мне врать, — Анатолий гаденько усмехнулся. — Я, может, сам их видел… как они заперлись в ординаторской… как ты думаешь, студент, чем они там занимались?
— Врешь ты! — Славик захлебнулся от возмущения.
— Ну да, не такая! — передразнил его Анатолий. — Баба, она и есть баба… ей только одно и нужно…
Ему вдруг стало скучно, не захотелось продолжать. Да и прикол получился какой-то неинтересный, неприкольный.
Вдруг в дальнем конце коридора послышался крик — испуганный, мучительный, надрывный.
Так и есть — у какого-то хроника начался припадок.
— Пойди вот, посмотри, что там случилось… кажись, в «овощном» кричали…
«Овощным отделом» они называли шестую палату, где лежали тяжелые хроники — безразличные ко всему, ни на что не реагирующие, как овощи на грядке.
— Сам иди… — обиженно пробормотал Славик, но уже поднялся и побрел по темному коридору, едва освещенному горящими через одну дежурными лампами.
— Не такая! — проговорил вслед ему Анатолий. — Все они такие…
Он потянулся к оставленной студентом книжке, прочитал название на обложке — «Клиническая психиатрия», сразу заскучал пуще прежнего и отложил.
Дверь шестой палаты негромко скрипнула, и снова наступила тишина.
Завтра получка, подумал почему-то Анатолий.
Он помассировал виски, широко зевнул, взглянул на свои часы.
На них было столько же времени, что и на настенных.
Время словно остановилось.
