Автор
Веселье Петра не могло долго продлиться, а его долгий алкогольный отпуск всегда закончился разводом. Теперь он вновь готов отправиться на очередную вечеринку, но Есения уже отказывается платить за его безумства. Как Пётр сумеет остановиться и изменит свою жизнь? Отогрей моё сердце — это роман о том, как одиночество может стать неизбежным концом веселья....
Мы с тобой два месяца встречаемся, все в организации о нас знают, но ты продолжаешь мне выкать!
Пришли в приемную и каждый разошелся по своим рабочим местам.
Тукаев, не глядя на Есению, захлопнул дверь и не увидел высунутый язык секретарши, что летел в спину боссу-извергу.
- Достал ты меня своим наказанием! Хочет, чтобы я перед гостями спалила наши отношения, обратившись на ты? – бурчала себе под нос, переобуваясь в сапоги. – Лучше секундная боль, чем осуждение окружающих.
Есения уперто стояла на своем, делая вид, что у них с Архипом сугубо рабочие отношения.
Но позже вечером, когда Архип привез Есению к себе в квартиру, она уже пожалела о своих словах. Только они переступили порог, Тукаев, быстро сняв с себя полушубок и шапку, наклонился к сапогам девушки.
- Архип, что ты так торопишься? – протестовала, стоя на одной ноге.
- Надо же, без ""вы"" и без отчества. Как так-то? – ехидничал, снимая второй сапог.
- Ну, сейчас мы дома, уже могу войти в дружескую роль, - ответно насмехалась.
- Что, такая смелая стала? – забирая из ее рук шубку и вешая в шкаф.
- А как еще сказать? – растерялась, хлопая ресницами.
- Никогда не думал, что еб…, - осекся. - Траханье дружбой называется.
- Какой же ты грубый, вульгарный и похотливый мужчина! Не понимаю почему я с тобой?! – изобразила сожаление.
- Что-то ты слишком много болтаешь, - и, подойдя вплотную, прищурился. – Провоцируешь меня?
- Нет…
- А мне думается да, - и, обхватив двумя ладонями шею, впился поцелуем.
Есения пыталась вырваться, прикусить его губу, сжимая челюсть. Дергала головой, но это лишь распаляло зверя в сахаляре. Тукаев застонал, едва проник языком, закружил им настойчиво лаская щеки, небо и ее язык, желая проникнуть до горла.
Дерзкие пальцы подтягивали шерсть платья по бокам задирая вверх. Бедром вклинился между ног девушки, потирая лобок. Есения от настойчивых ласк непроизвольно застонала и выгнулась.
Тукаев пробуждал в ней самку в период течки своей грубостью. Умом она протестовала, не желая подчиняться, а тело дрожало от предвкушения пира плоти.
- Ты делаешь мне больно, - вырвалась, откидывая растрепавшиеся волосы с лица.
- Прости, разошелся, - одним махом задрав платье на плечи, снял через голову. – Иди в спальню, я быстро в душ схожу, а ты разденься, - приказал, исчезая в ванной комнате.
Есения, переведя дух, спокойно разделась, развесив одежду на спинке стула. Она только однажды ночевала у Тукаева, не считая новогодней ночи.
