Автор
В стенах заброшенного здания архива сквозь мрак вырывается дрожь недовольства. Лиза Котова шепчет в ухо Ире планируемую перевеску в новый отдел, а рядом с тихим голосом Иры — Ольга Куликова хмурится от подслушанного скандала. Здесь, среди потертых корешков и выцветших бумаг, начинается настоящий роман о власти и неумолкаемой честности....
— И никуда — слышишь? — никуда не выходи до моего возвращения. Мне надо кое-что проверить по твоему делу, которое несправедливо закрыли.
Я растерянно плюхаюсь на маленький диванчик. Что же мне делать? Как преобразиться для приёма? У меня и косметики подходящей нет… и из номера меня никто не выпустит. Разве что звонок другу спасет положение? Вернее, подруге?
Я размышляю совсем недолго. Рука тянется за телефоном.
— Катя! — отчаянно кричу в трубку. — Катя, выручай! К пяти часам вечера я должна выглядеть так, будто мне этим вечером будут вручать премию «Оскар», а у меня нет ничего, кроме блеска для губ!
— Приеду только в том случае, если тот, ради кого ты планируешь быть первой красоткой, любовь всей твоей жизни, потому что у меня и у самой дел по горло, — бодро отзывается подруга.
Вспоминаю о её футбольных болельщиках и разочарованно вздыхаю.
— Не дрейфь, приеду после полудня. Адрес скинь! — продолжает Катя.
— Спасибо! — Кажется, я даже немного воспрянула духом.
Скидываю ей адрес, а потом просто сижу, уставившись в одну точку. Ключников в своем репертуаре: устроил представление, взбудоражил свою маму несуществующей грядущей свадьбой со мной и свалил в закат. А ты, Ася, сиди и думай, как выкрутиться из сложившейся ситуации.
Через двадцать минут мне доставляют завтрак в номер. Чего только нет на подносе! И свежие булочки, и ветчина с мягким сыром, и яйца-пашот. А карамельный «латте» со льдом и взбитыми сливками в ярком бумажном стаканчике и вовсе сплошной восторг!
Я ловлю себя на мысли, что очень проголодалась, и устраиваюсь на диване за столиком.
"Мне интересно, что такого нарисовано на стакане. Присматриваюсь, но изображения расплываются. Верчу его в руке, и карамельный «латте» застревает у меня в горле.
«Ты — следующая!» — гласит надпись ярко-красным маркером на стаканчике.
Из горла рвется крик. Я слышу, как громко стучат в номер те самые оперативники, которых прислал следователь, но мой травматический синдром снова меня подводит: я не могу встать с дивана, вместо этого держу в руке стакан с карамельным «латте» и не могу пошевелиться.
Оперативникам удается открыть дверь снаружи через пару минут — им на помощь приходит горничная.
