Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
— Да что ж он раньше срока тебя на погребальный костер возводит, — нахмурилась Верея. – Такие разговоры и Богам не угодны.
— Глаз на избу положил, подлец, — так разозлилась Любава, что и слово дурное про брата родного не побоялась сказать. — Пока был жив мой Бус, Избор и к забору подходить страшился. Нынче же... вконец распоясался!
Но давно они уже к одному роду-то не принадлежали. Как выходила девка замуж, так входила она в род мужа, а от прежней семьи своей отворачивалась. Теряли над ней и отец, и братья прежнюю власть.
— Но и прав он тоже, — Любава приложила руку к груди. – Хрипы все страшнее да страшнее становятся. Даже отвары с ним уже не справляются. А коли твои отвары не помогают... – не договорив, она вздрогнула и махнула рукой.
— Ты бы сказала ей уже, — Верея покосилась в сторону плотно закрытой двери. – Пошто девку в неведенье держишь.
— Да пусть ее. И так сполна хлебнет, как я помру. Пусть хоть нынче обо мне не печалится, и без меня, старой, ей забот хватает..
— Ох, Любава, Любава, — Верея покачала головой, но женщина крепко стояла на своем.
Не в первый раз знахарка этот разговор заводила, все надеялась добром уговорить мать Отрады, чтобы та дочери и про хворь свою лихую рассказала, и что дядька ее сватает для своего меньшого сына, чает все избу к рукам прибрать...
Но Любава противилась отчаянно. Вот и нынче мотала из стороны в сторону головой и руку к груди прикладывала: туда, где давно уже поселилась когтистая, злая боль.
— Пойду я уже, и так припозднилась.
— Не отошла она еще, — с нежностью сказала Любава и встала вслед за гостьей.
У самой двери она схватила Верею за худое, сухое запястье и взмолилась с отчаянной пылкостью.
— Ты пригляди за ней, прошу! Не бросай девчонку, как я помру. Одна на всем белом свете она останется ведь.
"— Не брошу уж, — с тяжелым сердцем пообещала Верея и пригрозила пальцем. – Да токмо ты сама на костер не спеши особо, девку хоть замуж сперва выдай.
Любава улыбнулась сквозь слезы и прикрыла за знахаркой дверь.
5.
На следующий день Отрада, как было заведено, отправилась в избу старосты. Русана встретила ее во дворе: возвращалась после утренней дойки.
