Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
И так вон вчера ни с чем не поспела, пока на льдине с кузнецом обжималась.
Вспыхнув до корней волос, Отрада поспешно уткнула взгляд в вышивку и потянулась за костяной иглой. Да она бы и рада работать и горя иного не знать! Уж всяко не она сама к себе Первана покликала, не она первой с ним заговорила... Он же обжег девку на прощание взглядом и вышел из горницы, даже не посмотрев на жену.
А может, не так уж худо, что Руза вчера вскрылась, пока Отрада по льду бегала. Мужики за хозяйство взялись, к весне во всю готовятся: скоро посевная.
У Отрады хоть от сердца малость отлегло. Зимой тошно было – невыносимо! Вся семья в избе сидит, она уж не ведала, куда глаза деть, чтобы с Перваном никак взглядом не встречаться. А он заладил: усядется на лавку напротив, мол, посмотреть хочет на дочку рукастую, на Забавку.
И взгляд у него ой тяжелый был, из-под темных кустистых бровей. Тяжелый да липкий, словно деготь какой. Не отмоешься от него, не отвернешься. Кое-как Отрада зиму вытерпела. Ткала да нитку на кудель крутила, а сама все мысленно с собой беседы вела: мамка кашляет, батюшка помер, нужно и приданое себе справить, и матери помочь, и избу починить... А потому нужно терпеть.
Потом уж Русана приметила, на кого муж смотрит. Уж всяко не на дочку Забавушку.
Конец этому однажды положил староста Зорян.
— Баба-дура, эдак девка с приданым до весны не поспеет! Как Забавку сватать будем, коли наряды не готовы?!"
"Отраде тетку Русану вроде и жаль было: хоть и старик староста, а рука-то прежнюю силушку сохранила. Неслабо он ее палкой приложил. А с другой стороны, теперь ей токмо Перван докучал, да и то мужик молчал в основном да глядел жадно. А тетка Русана успокоилась, больше ее не травила.
