Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Она не ведала, сколько времени пролежала так, связанная и немая. Верно, всю ночь напролет, потому как вскоре сквозь прорехи в крыше пробились в стылую землянку солнечные лучи.
«Днем меня найдут, — храбрилась Отрада. — Днем будет им сподручнее».
Но время шло, а никто не приходил. Ни вуй Избор, ни те, на кого она надеялась. В землянке становилось душно. Из-за спертого, затхлого воздуха и из-за кляпа она с трудом могла дышать, и несколько раз лишалась сознания. Голова раскалывалась огненной болью. Верно, она потеряла немало крови, потому что ощущала невероятную слабость в руках и ногах.
Мысли путались, и она плыла на самом краешке своего сознания, уже не отличия, где явь, а где ее кошмары. В голове почему-то звучал звонкий голос Забавы, внучки старосты. Девка рассказывала про самоцветы Мары-Морены, которыми та сводила людей с ума, но Отрада никак не могла взять в толк, к чему она это говорила..
Она вспоминала ссоры, что нечасто случались меж ее родителями. Слезы матери, утомленной тяжелой работой. И отводившего взгляд, виноватого отца. Он винился, сжимал ладонями руки жены и шептал, шептал, шептал: не могу, не могу, не могу я...
В себя она пришла от ушата ледяной воды. Та хлынула в нос, Отрада закашлялась, не в силах вдохнуть из-за кляпа, и едва сызнова не рухнула в черную бездну. Но вуй Избор, окативший ее водой, споро спрыгнул в землянку и вытащил кляп.
Она закашлялась и, наконец, вдохнула упоительно свежий воздух.
— Ну что, девка? — проскрежетал он злым голосом. — Належалась? Али еще хочешь?
Когда она ничего не ответила, вуй Избор дернул за веревку, которую по-прежнему держал в руках, и Отрада ударилась головой о стену землянки.
— Отвечай мне, шленда! Али мало тебе было? Может, всыпать? Может, ремень тебя научит уму-разуму? Я гляжу, ни батька, ни мать твоя непутевая не сдюжили.
Вуй Избор говорил сам с собой и постоянно хватался ладонями то за глаза, то за голову. Отрада с трудом пыталась не заскулить от ужаса, глядя на него. Ей нужно выбираться. Иначе он ее убьет. Не пожалеет. Теперь она видела это предельно ясно. Нужно, чтобы он позволил ей встать на ноги. И тогда она попытается сбежать... Коли хватит сил.
