Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
— Что зарыл?.. — приоткрыв рот, Отрада посмотрела на него. — Самоцветы?
Вуй Избор выглядел больным. Она немало насмотрелась на людей, которых терзал недуг, пока жила у Вереи в избе. И нынче увидела в дядьке все то, что видела раньше у тех, кого одолевала лихоманка: алые от румянца щеки; блестящие глаза; пот на висках и над верхней губой; встрепанные, всколоченные волосы; шумное, прерывистое дыхание; дерганные, нервные движения.
Вуй Избор постоянно облизывал да облизывал сухие губы и дергал кадыком, словно от лютой жажды.
Отрада в замешательстве прикусила губу. Вот теперь-то она по-настоящему испугалась. Много, много сильнее, чем несколько минут назад, когда только открыла глаза в темной землянке. Тогда она еще не ведала, кто и зачем ее похитил.
Нынче же, уразумев, опечалилась еще сильнее. От вуя Избора добра не жди.
— Ты тут дуру бестолковую из себя не строй! — он притопнул ногой и дернул на себя веревку, намотав на руку. Отраду резко потянуло вперед, и, не устояв на ногах, она свалилась на колени, больно ударившись о твердую землю.
— Я все, все ведаю, — убежденно, исто заговорил вуй Избор.
У Отрады похолодело внутри. Выглядел он по-настоящему жутко.
— Про батьку твоего и самоцветы. Как он их в общину притащил с собой, когда к мертвому Славуте на поклон притек. Хитрый Бус! А какого лапотя перед батькой моим строил! Серебра на приданое нет, ничего нет… а у самого такое сокровище было припрятано.
Сперва Отрада токмо моргать могла. Не верилось, что взаправду все это от вуя Избора слышала.
— Так вот что… вот почему ты меня из избы выгнал! Вот почему ты землю во дворе копал! — вдруг уразумела она.
Ахнула и заслонила ладонью рот.
Мужчина закивал.
— Пока щенок этот не сунул туда свой нос! — недовольно прокряхтел он. — Порченное племя… Но там я ничего не сыскал… Стало быть, в другом месте запрятал Бус свое сокровище. Говори, девка, ну!
И он снова дернул веревку, и Отраду швырнуло вперед. Она упала плашмя и ударилась о землю подбородком, прикусив до крови язык.
— Я слышу, слышу их шепот… — забормотал вуй Избор, зарывшись ладонями в косматые волосы и взлохматив их.
