Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Даже знахарка Верея все пыталась ее переубедить, но она стояла на своем, и работать пошла к матери Стояны, от которой никогда прежде не знала обиды. И подругу свою обижать отказом она не собиралась. Стиша за нее всегда горой была, даже во времена, когда вся община от нее отвернулась. Немного воды с той поры утекло.
И хоть и не злопамятная, но не позабыла еще Отрада, как она кидалась к людям, когда вуй Избор выгнал ее из избы, а подсобить ей мало кто согласился.
От работы руки привычно начало ломить уже к исходу первого дня, а впереди их было еще очень, очень много.
Отраде же такая усталость была по сердцу. Хотелось ей спокойной, тихой жизни, как было при матушке.
Она опустилась на поваленное бревно, привалившись к избе спиной. Рядом с громким вздохом шумно уселась Стояна. Солнце вот-вот должно было скрыться за макушками высоких деревьев, и долгий, полный забот день подходил к концу. Тетушка Власта, мать Стиши, поглядела на них да только усмехнулась, не став больше дергать.
— Пошто к тебе тетка Купава поутру приходила? — спросила Стояна о том, что точило ее весь день.
— Сказала, что изба сызнова моя. Пустая стоит нынче. Оставили ее Радко с женой.
— Экий дар, ты погляди! — подруга сердито тряхнула косой. — Да она в ногах у тебя должна валяться, прощения вымаливать… а она! Изба, говорит, твоя! Так чья же еще? Они тебя из нее выгнали…
Стояна разошлась так, что уже было не остановить.
— Ну, чего же ты молчишь?! — Стиша всплеснула руками. — Ох, как теперь в избу-то домового заманить обратно, он, поди, сбежал давным-давно от таких-то хозяев… — она продолжала ворчать, а Отрада слушала ее вполуха и улыбалась.
Зла на вуя Избора она уже не держала. Довольно того, что Храбр за нее заступился. Что сам воевода посрамил мужика, и все в общине знали правду.
Таить обиду ей не хотелось. Она ждала для себя новой жизни, и потому собиралась оставить в прошлом все дурное, что с ней приключилось. С собой она возьмет одну только радость.
— Ой, — Стояна вдруг замолчала резко и вцепилась в руку Отрады. — Гляди, гляди, — зашептала она весело, тормоша застывшую подругу.
К избе в сопровождении дядьки Третьяка, Белояра и Твердяты шагал Храбр.
Нарядный, в празднично-расшитой рубахе, с новым ремешком на лбу, что перетягивал волосы.
