Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Уж много мы про нее наслышаны: и лицом бела, и устами красна, а сама — умнешенька, прядет тонешенько, белит белешенько…
— А девицу за куницу уж подавно не отдадим! — к Стояне подошла знахарка Верея и погрозила Храбру пальцем. — Уж видали мы эту куницу, не сидится ему на месте спокойно!
Тот вскинул было взгляд, но опомнился и покаянно, смиренно уставился в пол. В сватовство вмешиваться жениху не полагалось.
— Не хотите за куницу, так отдайте за добра-молодца! Всем он пригож и хорош: и кузнец умелый, и рукастый, и силушкой не обижен, и статью вышел! — вперед ступил Твердята.
— А избушка-то у него есть? Наша девица с богатым приданым! — Стояна прищурила смеющиеся глаза.
— Есть, есть! — поспешно выпалил мальчишка.
— Добро, коли так. Но вот лицом молодец ваш не особо-то вышел… про шрамы его мы наслышаны… — она подперла ладонью щеку, размышляя, а потом резко крутанулась к Отраде. — Али люб он тебе?
Покраснев до самой макушки, она кивнула.
— Люб…
— Ну, коли люб… Ты, жених, гляди, коли будешь девоньку нашу обижать, мы тебя, беспортошного… — не закончив, знахарка Верея еще раз погрозила кузнецу пальцем и подошла к столу, чтобы взять каравай.
Отрада бросилась к ней через всю горницу, повиснув на шее. Белояр стиснул в объятиях Храбра, стукнув того по спине. Притихшие дети вскочили с лавок, хлопая в ладоши. Стояна широко улыбалась, подбоченившись.
Дядька Третьяк взял Отраду под руки, чтобы вести к жениху, когда в нее вцепились дети.
— А выкуп? — звонко спросила старшая девочка, оглядываясь на Храбра. — Выкуп за невесту!
Кузнец, посмеиваясь, принялся совать им в ладошки сладости, каленые орехи и медовые пряники. Когда детвора, наконец, отстала от него, он взял со стола серебряное обручье и приблизился к Отраде. Он вытащил из-за пояса ленту, повязал ей на запястье и надежно прикрепил к ней обручье.
Теперь все точно будут знать, что Отрада просватана. У каждого рода в общине были свои знаки. У Храбра носили алые ленты, а обручья были намеренно слишком широкими.
Поздним вечером, когда все необходимые обряды были завершены, кузнец пошел провожать невесту до избы знахарки.
— Тетка Купава поутру приходила. Сказала, что родительская изба теперь моя. Ушли они оттуда, — рассказала Отрада, плотнее запахнув на груди платок.
Храбр кивнул.
— Что с батюшкиными самоцветами делать станем? Закопаны они ведь под крыльцом… — она вздохнула, припомнив, как кузнец соврал про них воеводе.
