Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Каждый сам кует свою судьбу.
Разгорячившись, он резко встал с лавки, оставив недоеденной кашу, и хлопнул дверью сеней, выскочив на крыльцо. Отрада почувствовала, как горят щеки. Твердята смущенно ковырял пальцем столешницу. Он знал себя виноватым: ну кто дернул его за глупый язык, пошто раскрыл рот? Промолчал бы — за умного бы сошел! Милонега сидела, пригорюнившись.
— А Годун за меня давеча вступился, — зыркнув глазами в сторону двери и убедившись, что брат не воротился, тихо сказала девочка. — На Осенинах.
— Ты не серчай на Храбра, — Твердята поглядел на нее. — Он отойдет скоро… Это я, дурень, напрасно заговорил…
Отрада невольно улыбнулась. Мальчишка просил ее не серчать на мужа, хотя впору ей уже было виниться, что спорить с ним взялась.
Но в чем она была не права? Коли чаял Храбр вражду между родами пресечь, то и на Годуна не следовало глядеть, словно на волчонка.
Но день начался, и на нее разом навалилось столько забот, что про все свои мысли Отрада вскоре позабыла. Пока с новым хозяйством управлялась, пока свиделась с Вереей да со Стишей и подружками, пока сговорились, что подсобят ей через пару деньков с кушаниями: все же свершившийся между нею и Храбром обряд следовало отметить пиром…
Круговерть совсем ее затянула, и очнулась Отрада уже под вечер, когда в избу вернулся муж, который с самого утра не то работал, не то скрывался ото всех в кузне.
Завидев его, Отрада склонила голову набок. Они с Нежкой как раз месили на столе тесто на утренний хлеб. Храбр потоптался на пороге и указал на ларь, искоса поглядев на Отраду.
— Давай в отцовскую избу нынче сходим, до вечери. А после тогда, ночью, я в лес отнесу и закопаю.
— Нашто ночью? — удивилась она.
— Да чтобы самому забыть туда дорогу, — он пожал плечами и улыбнулся.
Отрада кивнула и повязала на голову убрус. Пока была в избе лишь с родней, она могла не покрывать волосы. Наказав детям приглядеть за похлебкой, что томилась в печи, они вышли в молчании во двор. Все ближе да ближе подкрадывалась осень. Вечера становились совсем прохладными, и хотелось потуже запахнуть теплый платок да схорониться под ним вместе с замерзшим носом.
