Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Она плакала и кричала, а у него внутри все каменело и рвалось на куски от тоски и горечи, но глаза оставались сухими, а губы — плотно сжатыми.
И первые седмицы Твердята с Нежкой жили в ее избе, пока Храбр изнурял себя непосильной работой в кузне, обрушая молот на наковальню, вколачивая в нее свою боль.
— Правду про Любаву говорят? Я у ручья слыхала нынче, — спросила Устя, озабоченно глядя на брата.
Тот неохотно кивнул, садясь на скамью за стол.
Сестра поставила перед ним чашу с холодным квасом и с материнской лаской провела ладонью по его волосам, отбрасывая их на затылок.
— А что приключилось-то?
— Устя, — он с досадой посмотрел на сестру, и та поспешно прикусила губу. Сплетен досужих ее брат не терпел.
Храбр покатал меж ладоней чашу с квасом и спросил.
— Я с Белояром хотел потолковать, где он?
— Да пошел соседу подсобить, бревна какие-то перетащить надобно, — Услада махнула рукой. – И Бажен с ним увязался. Уж скоро вернутся, с самого утра маются там.
— Добро. Там с ним переговорю, — он помедлил и было видно, что следующие слова дались ему непросто. – Бабка Веселина занемогла еще... нынче же земля как раз подсохла, на пахоту все вышли. Присмотришь за младшими, пока я в поле ходить стану?
— С радостью! Поживут у нас, отогреются хоть малость, — и Услада бросила на брата укоризненный взгляд, слегка поджав губы. — По добру, давно так сделать следует, — помолчав немного, добавила она и принялась ухватом вытаскивать из печи противень с хлебом.
— Покуда жену в избу не приведешь. Ребятишки наши растут как сорняки в поле! Тебя до захода солнце в избе не бывает, вдвоем кукуют.
Услада говорила сердито, расстроенно — было видно, что давно у нее все это накопилось, накипело, вот и требовало нынче выхода. Она поставила противень на стол и накрыла пышущий жаром хлеб рушником, чтобы сохранить тепло.
— Храбр! — воскликнула она, уязвленная его молчанием. — Ну право, где это видано, чтобы малые такие одни жили!
— Они живут со мной, — ледяным голосом возразил он, мрачнея на глазах.
— Ему токмо девять зим будет, — Устя покачала головой. — Ты взваливаешь на него слишком многое.
— Не слышал от него жалоб, — Храбр дернул плечом и посмотрел на сестру.
— Станет он тебе жалиться, как же! — она всплеснула руками.
