Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
— Не знает его дух успокоения, покуда я его убийце не отомщу.
Что сказать, Белояр не ведал. Не существовало таких слов, которыми можно было уменьшить тяжелое бремя, легшее на плечи Храбра, и он бы забыл, как увидел растерзанного, мертвого отца посреди леса. А подле него – мачеху и стрыя, и выпотрошенные мешки с добром, что везли они домой с ярмарки.
Покуда не доберется правды, покуда не поймают тех, кто такое зло над людьми учинил, и сам Храбр покоя знать не будет.
Когда он ушел, то Белояр еще долго стоял у забора да глядел ему вслед.
— Ну, хоть ты с ним потолкуй! — Услада вытерла рушником мокрые руки и сердито отбросила его на лавку. — Жену ему сыскать надобно! И за избой бы присмотрела, и за дитятями.
Вместо ответа Белояр залюбовался раскрасневшейся женой.
— Сколько можно по Нежданке печалиться! Уж третью весну она женатая баба, а Храбр все вздыхает!
— Да не вздыхает он по Нежданке больше, — муж махнул рукой.
— Так отчего ж на девок не глядит? — Услада подбоченилась и с подозрением глянула на мужа. — Вон их сколько в поселении, как грибов после дождя. Али опять присох к какой-нибудь дурной бабе?
— Ой! — Белояр поморщился и скривился. — Не ведаю я об том ничего. Все, довольно. Оставь Храбра в покое, жена. Он сам себе голова.
— Голова, как же, — Услада от возмущения даже фыркнула. Но с мужем больше заговаривать не стала и продолжила тихонько бубнить себе под нос, вымешивая тесто на каравай.
12.
Две седмицы Отрада прожила как в тумане. Оно и к лучшему. Плохо помнила, как запалили для матери погребальный костер, как справили по ней тризну. Женщины пожалели ее, сироту, и сготовили столько кушаний, что можно было не один стол заставить.
А может, и не все жалели. Кто-то любопытничал, кто-то злорадствовал, а кто-то пришел поглядеть, что взаправду ее мать умерла и лежала на погребальном костре, укрытая выбеленным полотнищем.
Отрада сама белила его под конец лета.
Без матери в их маленькой избенке сделалось совсем тоскливо и пусто. Не зная, чем занять себя, Отрада маялась и шагала от стены до стены. То на лавке посидит, то у печи постоит – работа любая из рук валилась. Пробовала шить, и все пальцы себе исколола – едва ли не впервые! Потом нитку на веретене порвала.
Тесто поставила – так не поднялось, второй раз – скисло.
