Автор
Жили кузнец и жена на окраине деревни, среди мрачных лесов, где до ближайшей избы было много шагов по сырым опушкам. Мальчишка не хотел оставаться дома, пробуждаясь рядом с отцовским топором, и он побежал следом за родителем, пронизанным влажным густым туманом, который разливался по земле между рекой и деревней....
Вечером, когда вся община собралась на пир – посеяли ведь все, что намеревались, Отрада и Стояна по давней привычке ускользнули к реке, в березовую рощицу. Играть на берегу возле склонившегося к воде дерева они повадились еще девчушками. Там делились друг с другом первыми тайнами, там прятались от разгневанной матери Стояны, там же насмешничали над мальчишками.
— Что делать теперь станешь? Так и будешь у знахарки жить?
Отрада вздохнула и пожала плечами. Она забралась на толстую ветку, стелившуюся над рекой, и болтала в воде босыми ногами.
От воды тянуло приятной прохладой. Окутавшую берег тишину нарушал их неспешный разговор да редкий плеск рыбы.
— К вую точно не вернусь! — сказала Отрада, тряхнув распущенными косами, и поспешно огляделась, словно страшилась, что дерзость ее окромя подружки кто-то услышит.
Стояна пожевала губы и окинула ее внимательным взглядом исподлобья.
— Так уж плох Любим? Не тебя первую по сговору замуж отдают.
Отрада фыркнула и сильнее ударила ступней по воде, подняв вокруг себя брызги.
— Не напрасно матушка не велела за него идти. Не единожды мне повторила, прям перед тем, как Боги ее забрали... — она сердито мотнула головой, прогоняя охватившую сердце тоску.
— Ну, а за кого же тогда? — Стояна, у которой житейской мудрости, порой, было больше, чем у мужатой бабы, развела руками и пытливо поглядела на зардевшуюся Отраду. — Уж не за тех, кто у ручья вальки у нас таскает!
Та лишь пожала плечами и поднесла прохладные ладони к румяным щекам.
— Мало ли добрых мужей на свете... — выдохнула себе под нос едва слышно.
Услыхав, Стояна хмыкнула, словно старше она была Отрады на два добрых десятка весен.
— Мало не мало, а не всякий в мужи сгодится! — сказала и вновь пытливо прищурилась. — А ты чего заалела вся как маковка? А, а? — даже на ноги вскочила от нетерпения. — Что, кто-то на сердце у тебя есть? Отрадка, сказывай! — весело велела Стояна.
Она всплеснула руками, еще пуще растрепав по спине длинные волосы. На ее круглом, добродушном лице огнем горело любопытство. И чем дольше молчала ее подруга, тем сильнее ей хотелось выведать у нее эту тайну.
— Никого нет, — Отрада сердито покачала головой. — Не до того мне, Стиша, сама ведаешь! — воскликнула уже почти обиженно.
— Я-то, вестимо, ведаю, да только вот растрепали по общине, что кузнец за тебя перед вуем твоим вступался.
