В черной форме и с черными беретами, они кажутся обычными матросами, без специального флотского обмундирования — только якорный ремень и тельняшка. Ничего не говорит о принадлежности к Тихоокеанскому флоту, даже вещмешки походят на тех у пехотинцев. Это безымянный отряд, где романтики и моряков нет — только чистая практика и тренировки. Утро начинается с изнурительных беговых操练, подчеркнуто необратимою....
— Короче, «сапог», ты мне за ухо должен, сейчас идёшь на камбуз, шаришь нам что-нибудь похавать? Тебе ясно?..
Я промолчал и потихоньку отступил назад. В казарме у нас кубриковая система: группа, все десять человек, живут в одном кубрике. Других групп нет. Все уехали на ночные занятия и стоят в наряде. Старых матросов в казарме никого, замкомгруппы и командир уехали уже домой. Дежурный по части если заглянет, то только на отбой. Оставшийся за старшего в группе, старшина второй статьи Федосов, ушел в другую роту к землякам.
Короче, я попал. В учебке не было, а здесь все-таки есть. И почему-то в своей же группе. Из других рот на нас внимания старослужащие вообще не обращали, как будто нас нет.
Принято здесь так, мы еще никто и с нами даже разговаривать нет смысла, а заговорить с молодым или озадачить его чем-то — это будет ниже достоинства разведчика-водолаза.
— Слышь, баклан, что ты пятишься, как краб, сюда иди, — зашипели на меня уже в два голоса.
Но на этот раз провидение спасло меня, появился дежурный по части, которого наш командир попросил за нами присмотреть. Пришлось строиться, считаться, сбегали за Федосовым, целый час, стоя в строю, отжимались, минут сорок прыгали на шконки, потом марафетили кубрик и палубу и снова отбивались.
А с утра пришёл хмельной командир группы, и мы бежали очень долго и далеко. Потом бежали по пояс в воде и уже возле казармы, на площадке для отработки приемов рукопашного боя, построились в три шеренги и начали откатывать обязательные комплексы РБ-1. Потом отрабатывали какую-то несложную связку из ударов, которую показал командир.
