– Дороден, выше меня ростом на полголовы, волосом темен, но почти весь седой… что ж еще-то?
– Не знаю, побоялся смотреть. Говорят, что он не любит, а еще говорят, что от его взгляда люди замертво падают.
– Нос, брови, скулы, щеки?
– Нос большой и кривой, видать, сломан был. Брови густые, длинные, а между ними складка такая… сверху вниз. Скулы… обычные, а щеки… Одна щека у него вроде бы обожженная и вся в черных крапинках.
– Зубов мало. Говорят, ему всю еду меленько режут или толкут.
– Говорят, что силен. Еще говорят, что знает много способов убить одним ударом, без оружия.
– Ходит прямо, не хромает?
– Пешим не видел, только верхом.
– По виду – за сорок, но, может, из-за седины? Не знаю, а болтают разное, даже что бессмертен.
– Не знаю. Мирон как-то болтал, что пьяный сам себя Сасанычем зовет или товарищем сижатым.
– Может быть, товарищем сержантом?
– Не знаю, Мирон говорил «сижатый».
– Как разговаривает?
– Простой речи не слышал, только приказы. Но крикнуть может так, что лошади приседают.
– Боярин. Строгий, жалости не знает. Особенно не любит, когда пощады просят, плачут, жалуются. Еще больше звереет. Но говорят, что если кто держится твердо, страха не выказывает, то может и простить.
– Так чего же ты тут скулишь? Думаешь, нам тварь дрожащая нравится?
Иона ничего не ответил, но постарался приободриться. Получилось, правда, неважно.
– Что еще добавить можешь?
– Есть один человек, которого он слушает и который его не боится, – нурман, Гунаром кличут. Он у боярина воеводой…
– О ближниках потом расскажешь. Что еще про самого боярина можешь сказать?
Иона на некоторое время задумался, потом припомнил:
– Плетью он скрипеть любит. У его плети ручка такая… плетеная. Если согнуть, то скрипит. Боярин, когда задумается или когда слушает кого-нибудь, ее туда-сюда гнет и скрип слушает. Голову чуть-чуть склонит и слушает. И никто не знает, чем это кончится. Иногда поскрипит-поскрипит, потом головой кивнет, и все. А иногда поскрипит и ка-ак даст! Покойник. Все время в разные места бьет, но всегда наповал.
– Где же ты его много раз видел, если разговаривал только три раза?
– А он на учение пешей рати посмотреть приезжает. Иногда сам командует, а иногда со своей дружиной на пешцев нападает и палками как мечами бьют, конями топчут и другое всякое… После этого и убитые, и покалеченные бывают.
– Дружина у него велика? – не выдержал и включился в допрос Алексей.
– Не ведаю. С ним все время полусотня ездит, но люди не одни и те же. Вернее, два десятка все время одни – нурманы, наверно, ближняя стража, а остальные три десятка меняются.
– Как вооружены? – Алексея прежде всего интересовали военные вопросы.
– Хорошо вооружены – полный доспех, копья, мечи, щиты, луки. У нурманов еще секиры.