Он опять замолчал, подбирая нужные формулировки, но смысл его речи настолько далеко отстоял от тем обыденного повседневного общения, что это оказалось почти непосильным для подростка делом. Мишка снова решил прийти ему на помощь, но Артемий сам «вырулил» на соответствующую его мыслям стилистику:
– Бог есть любовь! Не войне их учить надо, но любви! Если есть что любить, тогда есть и что защищать. Если за спиной дом, семья, друзья… все, что дорого, за что не жалко голову сложить, – ты воин. Если ничего этого нет – ты зверь с железными когтями. Их из дому забрали, всего лишили… Если мы не дадим им ничего взамен… того, что любить можно… я не только про девок говорю…
Артемий снова замолчал, растерянно оглянулся и неожиданно ткнул указательным пальцем в сторону Роськи.
– Вот! Мы сейчас зверей Велеса натаскиваем – учим их убивать. Отец Михаил – помнишь, Роська? – говорил, что зверя Велеса надо из них крестом и молитвой изгонять. Я не согласен! Его убивать надо! Любовью! Бог есть любовь, и нет силы, которая против нее устоять может!
Илья, вместе с остальными ввергнутый монологом Артемия в изумленное молчание, не сразу отреагировал на Мишкино обращение. Пришлось повторить:
– Илья Фомич! Правильно ли я понял, что Артемий Исидорыч говорит не только об обучении, но и о воспитании отроков?
– Вас самих еще воспитывать и воспитывать, – недовольно пробурчал «начальник тыла». Кажется, речи Артемия настроили его на лирический лад, а Мишкино обращение вызвало раздражение.
– С этим не спорю, – покладисто согласился Мишка, – но прав ли господин советник академии Артемий Исидорыч?
– Прав, чего там, прав, конечно.
– А можно ли правильно воспитать отроков, – продолжил Мишка, – если вокруг них только те же отроки, несколько взрослых мужей и больше никого? Если живут они в казарме и, кроме учебы, ничего не видят?
– А то ты сам не понимаешь? – Илья сделал вид, что сердится. – Раз спрашиваешь, значит, понимаешь! Да только где ж им всем мамку-то возьмешь? Одних девок-то мало будет.
– Это потом. Придумаем что-нибудь. Сейчас надо решить вопрос, который поставил Матвей Корнеич: гнать девок или, наоборот, еще призвать? Кто еще считает, что девок из академии надо гнать?
Мишка выдержал приличествующую паузу, оглядел сидящих за столом и констатировал:
– Больше никто, – обернулся к Матвею и развел руками. – Извини, господин советник, решение не принято.
Матвей слегка поморщился, но особого огорчения не выказал, и Мишка счел возможным продолжить:
– Напоминаю, господа Совет: мы сейчас обсуждаем то, что надо сделать, чтобы наша академия стала делом…
– Стала делом стоящим, – перебил Демка. – Чего каждый раз повторять-то?
– Хорошо, – не стал обижаться Мишка, – тогда слово господину советнику Демьяну Лавровичу.