– За мной, стрелять только по команде!
Обогнув беснующегося, наподобие неведомого водяного чудища, Фаддея, Мишка двинулся дальше вдоль берега. Впереди из кустов торчали чьи-то ноги, кто это был, свой или чужой, Мишка разбираться не стал. Еще чуть дальше открылась небольшая полянка, на которой сразу шестеро журавлевцев теснили четверых ратнинцев, двое из которых были пешими.
Щелчок самострела, и один из журавлевцев, взмахнув руками, запрокинулся на круп коня.
Указанный Мишкой противник свалился на землю.
– Демка, берем крайних!
Еще два журавлевца вывалились из седел.
– Все на берег, перезарядить оружие!
Вылезти на берег не получилось – ратнинцы, оказавшись вчетвером против двоих, наперли и оттеснили отчаянно отбивавшихся журавлевцев к самой воде. Один, видимо, получив ранение, выронил меч и поник в седле, а конь второго сделал лишний шаг назад и сорвался задними ногами с берега, чуть не придавив Мишку. Всадник, пытаясь удержать равновесие, махнул щитом у самого Мишкиного лица, и Мишка, недолго думая, вцепился в щит обеими руками, выдернув журавлевца из седла. Всадник рухнул в воду, а Мишка, тоже окунувшись с головой, умудрился извернуться и встать одной ногой на щит журавлевца, а другой ему на спину. Подняв голову над поверхностью реки, Мишка торопливо вдохнул и закашлялся, втянув вместе с воздухом капли воды, повисшие на бармице.
Журавлевец под ним извивался, пытаясь вытащить руку из локтевого ремня, а Мишка, стоя левой ногой на щите, принялся, по примеру Фаддея Чумы, молотить каблуком правого сапога, стараясь попасть по голове. Неожиданно шлем журавлевца откатился в сторону, видимо слетел с головы, а сам он, высвободив наконец руку, рванулся вверх. Мишка только и успел, что выхватить из ножен кинжал, когда над водой поднялась голова с распяленным в жадном вдохе ртом. Туда-то, прямо в рот, и вошел клинок Мишкиного кинжала. Журавлевец канул под воду, выпустив на поверхность цепочку пузырей, окрашенных кровью, и речное течение быстро снесло их в сторону.
Мишка оглянулся в сторону брода: там стоял сплошной ор, и при взгляде снизу, почти от поверхности воды, мельтешило в глазах от водяных брызг, множества людей и лошадей, поднимающегося и опускающегося оружия. Отступающие журавлевцы завязли в табуне заводных коней и прорубались сквозь него мечами, не жалея животных. Ратнинцы давили сзади, заставляя задние ряды противника оборачиваться и принимать бой. Отроки Младшей стражи, то заезжая сбоку, насколько позволял глубина, то поднимаясь на стременах (даже вставая ногами на седла) стреляли в противника из самострелов, выбирая в первую очередь тех, кто пытался оказывать сопротивление наседающим ратнинцам. В общем, для журавлевцев, особенно задних, на переправе сейчас творился сущий ад.