Некоторое время спустя пожаловал Леха Рябой и, так же как и Игнат, не замечая мальчишек, примостился на той же скамье.
Лука появился еще позже. В домашней рубахе и стоптанных сапогах – видимо, в чем ходил по двору, в том и пришел. Поздоровался с Игнатом и Рябым и, сумрачно глянув на выстроившихся отроков, наконец спросил:
– Вчера домой гурьбой шли?
Отроки в недоумении переглянулись.
– Вы что, с утра в нужнике мозги забыли? Я спрашиваю, вчера домой гурьбой шли?
– Ну да, дядька Лука… – решился ответить самый бойкий на язык Коська Карась.
– Как Гераська со своими Веденю метелил, стало быть, видели? – протянул наставник.
– Так это… Мы думали, они сами… – начал было Карась, но, поймав взгляд десятника, стушевался и сник. – Ага… Видели…
Лука молчал и только смотрел – сумрачно, не по-хорошему. Отрокам, уже почуявшим недоброе, от его взгляда стало совсем уж маятно и неуютно. Если бы рыжий десятник ругался, даже материл по-черному, тогда бы мальчишки знали, что хоть и сотворили непотребное, но содеянное исправимо. Но десятник молчал.
– Значит, видели, – подтверждая какую-то мысль, наконец кивнул Лука. – И мимо прошли. На гулянку, должно быть, опоздать боялись. Все, гуляйте дальше… – Повернувшись, зашел в ворота и скрылся из виду.
Леха Рябой, скользнув взглядом по строю отроков, как по пустому месту, отправился следом.
Игнат горестно вздохнул, покачал головой и тоже повернул к воротам.
– Дядька Игнат… – Не выдержал пытки неизвестностью длинный и худой Талиня.
– Чего тебе? – полуобернулся десятник.
– А чего это они? – отрок кивнул вслед уходящим наставникам.
Игнат, казалось, даже удивился вопросу:
– У вас, что, и вправду мозги дерьмом заплыли? Вы десятника своего бросили. И что вам тут еще не ясно?
– Так мы думали, они свое решают, мало ли… И раньше бывало… – перебивая друг друга загалдели мальчишки.
Игнат снова вздохнул и тоном, каким учат титешников не совать пальцы в огонь, заговорил:
– Вы, конечно, не ратники, а пока ученики воинские… Были… – добавил он, чуть помедлив, – а значит, понимать должны: воинское братство крепче даже родового. Между собой всякое бывает, но против чужого всегда вместе! А вы? На вашего десятника четверо навалились, и вся ему подмога – две сопливые девчонки! И ведь отбили! Девчонки! Кому и на что вы после этого сдались? И не важно, что он в старших всего полдня пробыл – вы его сами признали. Да и какая, к хреням, разница, десятник или нет – вы СВОЕГО бросили! Понятно? – Игнат досадливо поморщился.
