В помещении реанимации царит странный мрак, за которым скрывается нервная активность медиков в стенах белых костюмов и тихий сон пациентов. Здесь воздух напряжен, а каждое штрихование пульта — будто подсказка на пути к спасению жизни.
– Вкусно, – поделился он впечатлением с подругой детства и, наматывая на палочки новую порцию, распорядился: – Телефон свой дай.
– Это абсолютная наглость, Кедров! – выговорила ему Алиса. – Заказал бы себе и ел что хочешь.
– Мне некогда, я голодный, а ты потом еще закажешь, – отговорился тот и повторил: – Телефончик дай на пару минут.
Пожав недовольно плечами, Алиса достала из кармана смартфон и протянула Денису. Продолжая жевать, тот достал какой-то небольшой, меньше смартфона, девайс, понажимал что-то на нем и на смартфоне Алисы и положил их рядом.
– Все, у тебя нет записи этого разговора, и он нигде не сохранился.
– Зачем это? – не поняла она такого хода.
– Алис, не тупи, – скривился недовольно Кедров, подтянув к себе чашку и стеклянный чайник с ягодным чаем, который она заказала.
Налил в чашку, попил, с поразительной быстротой доел удон, налил еще чаю и, держа чашку в руке, откинулся на спинку стула, изучающе-расслабленно разглядывая девушку.
– Что? – спросила она, так ничего и не поняв.
Кедров поизучал ее какое-то время, явно ожидая понимания, озарения на лице подруги, но, не дождавшись, соизволил объяснить:
– Ты же сама замутила идею «милой утки».
– Какой утки? – возмутилась Алиса, а сообразив, о чем он толкует, протянула: – А-а-а, ну, в общем-то, да. И что?
– Ах да, ты же еще не в курсе, – напомнил сам себе Кедров.
И показал жестами застегивание рта на замок и большое слушающее ухо.
– Ладно, подруга, я помчал. Некогда мне тут с тобой, – поднялся со стула и, покрутив пальцем над столом, уведомил: – Я попрошу повторить тебе все то же самое и оплачу.
Благодаря представлению о работе криминальной полиции, напрочь испорченному заезженными штампами кинематографических детективных фильмов, Алисе казалось, что секретная операция правоохранительных органов – это нечто совершенно необыкновенное, захватывающее и где-то даже волнительное.
Да сейчас. Ничего подобного! Ни близко, ни рядом, а все даже очень наоборот – глухая проза неприглядных будней оперативной работы.
