В помещении реанимации царит странный мрак, за которым скрывается нервная активность медиков в стенах белых костюмов и тихий сон пациентов. Здесь воздух напряжен, а каждое штрихование пульта — будто подсказка на пути к спасению жизни.
Между прочим, с подписанием некоторых документов и обязательств. Петр Федорович объяснил, что они хотели организовать все таким образом, чтобы Алису вообще не задействовать в спецоперации, например придумали ход с дизайнером. Мол, Алиса передала дизайнеру ключи и поручила вести сопровождение и профессиональный досмотр за ремонтом, а сама перебралась на это время к родным. Понятно, что вместо дизайнера поставили бы своего сотрудника, чтобы исключить любое участие гражданских лиц.
Но, поразмыслив, поняли, что это не вариант – преступник слишком продуманный и осторожный, он обязательно просмотрит все данные этого дизайнера и досконально проверит, существует ли таковой на самом деле.
Следователь показал Алисе фотографии нескольких подозреваемых, попросив запомнить их лица, проинструктировал о том, как и что она будет изображать, рассказал про ход всей их театральной постановки и, перед тем как расстаться, напомнил:
– Алиса Юрьевна, мы не знаем, что это за человек и каков его уровень профессионализма.
– Да я понимаю, – отмахнулась смиренно Алиса, сдаваясь обстоятельствам, которые сама же и спровоцировала. – Ладно, Петр Федорович, давайте уже замутим эту канитель, и пусть честные как можно скорей победят всех коварных, а то мне работать надо и жить спокойно хочется.
Оперативники решили не подвергать Алису лишнему риску и, посовещавшись, отменили ее поездки в метро, объяснив девушке, что едет она рано утром, в самый час пик, когда толпы народа, и отследить-проследить всех, кто оказывается рядом с ней, нереально.
Уже не категорически, но с большой натяжкой выбрали и вариант: Алису подвозит к дому коллега.
