В помещении реанимации царит странный мрак, за которым скрывается нервная активность медиков в стенах белых костюмов и тихий сон пациентов. Здесь воздух напряжен, а каждое штрихование пульта — будто подсказка на пути к спасению жизни.
– Он что, успел во всем признаться? Или полиция и твой этот… – посмотрела на него, ожидая подсказки, Алиса, но, не дождавшись, изобразила нечто неопределенное пальцами: – «информационный» отдел! Они нашли объяснения, мотивы и доказательства всем трем убийствам? – засомневалась в настолько небывалой оперативности следствия Алиса.
– Нет, – усмехнулся Кедров очередной ее попытке выведать-таки место его службы и этим пассам, – ни показаний, ни полной доказательной базы пока нет. Но кое-что, – посмотрел он на девушку, иронично хмыкнул и повторил за ней: – наш «информационный» отдел обнаружил.
– У меня много скрытых талантов, – наигранно похвалилась Алиса.
– Да ну на хрен, – посмотрел на нее с картинным испугом Кедров. – Мне и явных с большим перебором!
– То есть пока никто не знает мотивов Хромова и понятия не имеет, что в той закладке может быть и, вообще, существует ли эта дурацкая закладка на самом деле? – уточнила Алиса.
– Совершенно, верно. – Кедров, вновь полюбовавшись бутербродом в руке, примерился и откусил от него, шумно запил это дело чайком и посмотрел весело на Алису. – Но скоро мы все узнаем.
– Имя, отчество, фамилия? – спросил Гринец у задержанного.
– Не, майор, – усмехнулся саркастически Хромов, – я тебе не по погонам и не по ведомству.
Конечно, Гринец понимал, что для сидящего перед ним холеного-лощеного человека давно стало частью натуры чувство собственной исключительности и недосягаемости, порожденное долгими годами финансового благополучия и причастности к людям высших слоев общества.
