Отныне и навсегда имя Моны будет неразрывно связано в его сознании с именем брата. И всякий раз он будет представлять себе, как они… вместе… Нет, это выше его сил!
«Если же правый глаз твой соблазняет тебя…»
Эта мертвая тишина… Как она мучительна! Пожалуй, за последние дни он похоронил не только отца. Сегодня он похоронил еще и свое счастье. В ту ночь Питер засиделся за письменным столом почти до рассвета. Что-то долго писал, время от времени бросая рассеянные взгляды в окно. Вековые дубы угрюмо шумели под порывами ветра. Их ветви вздымались вверх, словно пытаясь отодвинуть наступающий со всех сторон мрак.
Когда же кончится эта бесконечная ночь? Мона металась в постели без сна. Мысли ее кружили и кружили по замкнутому кругу. Ей казалось, будто она очутилась в дремучем лесу и потеряла дорогу. И теперь отчаянно пытается выбраться на верный путь и не может его найти. И никакие слова утешения, никакие советы и участие близких тут не помогут. Что слова? Разве словами можно выразить все те противоречивые чувства, которые бушуют в ее груди? «Я почувствовала какое-то непонятное волнение… Это было как…» Как что? Как «наваждение»? Неужели именно такими словами она примется описывать свое состояние в письме к Сэлли? Она представила себе все это на бумаге. Плоско, примитивно, пошло. Разве слова могут передать то, что она пережила? Разве есть такие слова, которыми можно пересказать все ее терзания и муки? И ужас от содеянного. И удивление от того, что, оказывается, она способна и на такое.
Как мы привыкли гордиться собственным знанием обо всех хитросплетениях человеческой души. Как любят женщины похвастать тем, что они прекрасно разбираются в людях, особенно в мужчинах. И что? Кого они обманывают, в конце концов? Только самих себя, бедняжки!
Разве она подозревала, что ее любящий, нежный, всегда покорный ее желаниям муж может в мгновенье ока превратиться в сильного и властного мужчину, который в минуту гнева вселяет благоговейный страх и даже ужас? А она-то считала, что ей известно все, что творится в его душе, что эти красивые серые глаза не могут скрыть от нее малейших сомнений души и сердца. И вот вместо привычного любящего человека перед ней предстал незнакомец, которому она должна объяснить свои поступки, у которого ей надо вымаливать прощение. Так знала ли она Питера вообще?
За окнами начало светать.
